Они вошли в хату. Стол был накрыт. Молодки - и когда успели! причепурились и сновали по горнице веселые и яркие.
Ян попытался налить из фляжки коньяку. Прокопыч протестующе замахал рукой.
- А вот это сховай! У нас свои напитки, крестьянские. Дашка гонит чище слезы. И запаха, слышь, никакого. Что за траву ты в самогон добавляешь, а, Дарья?
- Секрет, - кокетливо улыбнулась женщина.
- Ось. бачь. як мене лихо из бабами, - перешел на "мову" Прокопыч - Не слухают, грубят.
- Будет вам, тато, чужому жалиться! Мы вас кохаем, печемся за вас, две такие крали!
Хозяин вздохнул, но потом улыбнулся Дарьиной шутке
- Думаешь, почему сам такой старый, а дети молодые? Перша семья в мене сгорела: жена, двое детишек...
- Тато, - затеребила его Галя, - будет вам, ще не пил, а в спомин вдарился!
- Хорошие они у меня: Даша - невестка, Галя - дочка. Обоих одинаково жалко. Молодые, кровь играет, а мужиков на войну позабирали.
Дарья смахнула слезу.
- И мы вас любимо. Колы так судьба зробыла! Не на кого нам больше надеяться.
- Все, хватит! - похлопала по столу Галя. - Незачем горевать, лучше пить да наливать. Вы не смотрите, Янек. что батя ведмедем глядится. Он у нас на хуторе - самый главный, грамотный. Голова. Кому справка нужна, документ - к нему идут. Печать доверили, как власти.
- Временной, - поднял палец старик. - Без документов сейчас никому нельзя. Выпьем лучше, чтоб мои сын и зять живыми вернулись, чтобы мы все дожили до мирной жизни, растили детей и внуков, сажали хлеб.
Они выпили, и Ян с жадностью набросился на еду. Он старался есть неспешно, как учила мать, тщательно жевать, но глотка не желала подчиняться правилам, а глотала, глотала. Юноша заметил, как Галина украдкой подкладывает ему куски и наблюдает, как быстро он их съедает. Он поперхнулся, а старик укоризненно посмотрел на дочь.
- Доня, зачем над хлопцем надсмехаешься? Ешь, Янек, не обращай внимания на эту пустуху.
Наконец Ян насытился. В голове у него шумело после Дарьиного самогона, но мысль, пришедшая во время застольного разговора, не отпускала его.
- Прокопыч, - поблагодарив за обед, обратился он к хозяину, - мне бы сказать тебе кое-что наедине.
- Выйдем на крылечко, побалакаем. Кисет с табачком только прихвачу.
Они присели на ступеньки крыльца, Ян посмотрел в серьезные, честные глаза старого крестьянина и решил ему открыться.
- Ты, батя, оружие собираешь, - начал он. - В армии служить мечтал. Наверно, военным завидовал. Боюсь, не по нутру тебе мое признание будет.
- Не переживай, сынку, - Прокопыч ловко скрутил "козью ножку" и закурил. - Кому судьба - воевать, а кому - и хлеб растить.
- Я был красноармейцем. Не думай, не сбежал! Разбили нас деникинцы. А так, может, до сих пор бы винтовку таскал. Но знаешь, не нравится мне в других стрелять. Воевать не нравится. Гимнастерку да шинель снял, рубаху твоего сына надел, веришь, дышать легче стало!
Он вздохнул
- Я ведь и жизни раньше не знал. От рождения с мамкой на глухом хуторе пробедствовал.
- А говор у тебя, хлопче, не деревенский.
- Мать моя грамотная была, в гимназии училась. Все мечтала о каких-то знатных родственниках. Мол, увидят они меня, такого красивого да умного, за своего признают . Мамка умерла - я пошел в город работу искать. И как завертела меня жизнь, никакого передыха не дает!
- Дак, может, у меня останешься? Кормить тебя буду, и одежку справим. Работы всем хватит. Землю тебе выделим, женим.
- Я бы с удовольствием остался, да, понимаешь, случилось кое-что. Раненый у меня на руках. Вернее, раненая. Вначале думал - парень, начал перевязывать, оказалось, девчонка, парнем переодетая. Совсем молоденькая. Я её спящую в чистом поле оставил. Только соломой прикрыл.
- Вот для чего тебе платье!
- Да. И лошадь эта - её, но нам в дороге, разумею, помехой будет. У меня, Прокопыч, больше ничего нет, и если ты мне откажешь, я не обижусь. Просто, сможешь - помоги! Дай справку, что мы - муж и жена, к родным пробираемся, скажем, куда-нибудь на Азов.
Прокопыч, глубоко затянувшись, помолчал.
- Справку, хлопче, дать нетрудно. А если вас на чем-нибудь поймают? Тогда и мне, и моей семье - несдобровать.
- Могу только пообещать, что буду использовать эту справку в самом крайнем случае.
- Хорошо, дам я тебе такую справку.
Старик последний раз затянулся и отбросил окурок в сторону. Проследил его полет, как если бы хотел вернуть, и махнул рукой.
- Как имя-отчество жены?
- Марина Прокопьевна. А мое - Ян Георгиевич.
- Прокопьевна - в честь меня?
- А то... Ты же ей теперь, как крестный отец. На жизнь благословишь?
- Благословлю.
Через некоторое время Ян с самодельной матерчатой сумкой, в которой уместилось оторванное Галей от сердца новое синее платье, шерстяной платок и продукты, что собрала в дорогу Дарья, возвращался туда, где он оставил раненую Марго.
