Но вот в одном дворе пропел петух, рядом раздалось коровье мычание. Ян поспешил на желанный звук.
Этот двор оказался покрепче других. Выделялся даже забор: не плетень, а добротная - из досок - ограда, без щелей и покосившихся столбов. Сюда Ян и постучал. На его стук залился лаем пес, судя по голосу, не из мелких шавок. Видно было, что здесь все налажено основательно.
Некоторое время никто не отзывался. Наконец калитка приоткрылась, и кряжистый бородатый старик выглянул наружу.
- Чего тебе? Мы ничего не продаем и не покупаем.
- Погоди, отец, - Ян потянул лошадь за узду. - Конем не интересуешься?
Старик быстро оглядел улицу и широко открыл калигку, в которую Ян легко завел лошадь. Хозяин тут же закрыл её на засов.
Пес действительно оказался огромным, лохматым. На его глухое ворчание старик прикрикнул:
- Цыть, Гром!
Гром угрюмо звякнул цепью, но замолчал. Крестьянин тщательно оглядел лошадь: зубы, копыта, холку.
- Верховая, - задумчиво сказал он сам себе и спросил у Яна: - Что хочешь за нее?
- Торбу с продуктами на дорогу. Обязательно молоко, мед. У меня там... раненый. Заберешь все, что на мне, дашь что-нибудь свое, крестьянское. И еще. Мне нужно платье, на девушку. Роста небольшого, - Ян показал примерный рост Марго. - Щупленькая. Ну, и платок там, что еще...
Старик проницательно усмехнулся и взял лошадь под уздцы.
- Найдем. Посиди пока на крылечке, я коня поставлю.
Он направился к сараю и на ходу спросил:
- Как звать кобылу-то?
- Марго, - Ян усмехнулся про себя. Старик через несколько минут вернулся. Видимо, задавал корм лошади, которую в момент так нагло переименовали, и пригласил Яна:
- Заходи в хату.
Юноша вошел вслед за хозяином в просторную чистую горницу, где их встретили две красивые девушки - одна лет двадцати пяти, другая года на три младше.
- Дарья, - приказал старик той, что постарше, - сумку в дорогу собери. Молока положь, медку глечик - в подполе припрятан. Сала, колбаски. Как своему. Поняла?
Женщина кивнула и скользнула за дверь.
- Галю, - обрагился хозяин к младшей, и голос его явно смягчился. Помоги хлопчику подобрать одежку: хочь Антонову, хочь Митькину. Шо подойдет. Он каже, платье ему надо на девушку. Подивись на Галю, та не такая?
Ян пригляделся. Галя и правда сложением походила на Марго. Была разве чуточку выше и справнее.
Юноша снял шинель, и у пояса его сверкнул золотом диковинный клинок Марго. У старика загорелись глаза.
- Хлопчик, отдай мне свой ножик, зачем он тебе? Все одно лихие люди отберут. Я тебе хороший кинжал дам: на ярмарке на порося выменял! Он и в глаза не кинется, и в дороге сгодится.
Ян, поколебавшись, согласился, а старик обрадовался, обнял его за плечи, повел в соседнюю комнату и походя сказал Гале:
- Платье отдай новое, что мы тебе в городе купили, синее.
- Батя! - в голосе девушки зазвенели слезы.
- Не плачь, дуреха, - успокоил её отец, - я тебе два таких куплю. И платок положь, белый, с цветами, что матери дарил.
Голос его слегка дрогнул. Ян зашел за хозяином в другую комнату и ахнул: одна стена её была полностью увешана оружием. Чего здесь только не было! Сабли, шашки, рапиры, какие-то изогнутые в виде полумесяца клинки, которым Ян не знал названия.
- Здорово! - юноша замер от восхищения.
- Нравится?
- Еще бы.
- С мальства собираю. Видно, боевой дух ко мне от предков с кровью перешел - перед хорошим оружием устоять не могу. Самого-то в армию не взяли. Плоскостопие вроде. Ну, так я по-другому свою страсть тешил.
- Да, от такой страсти и я бы не отказался.
- У тебя, хлопец, все впереди. Если мой азарт по сердцу пришелся, приезжай, когда война кончится. А пока дам тебе вот этот кинжал. Не потому меняюсь, что плох он. Только думаю, такой ещё достать можно, а вот твой редкий. Но и этот - смотри, какая сталь! Металл может рубить. И хлеб порежешь, и при надобности защитить себя сможешь.
- Батя опять своими цацками хвастается? - послышался голос вернувшейся в комнату Дарьи.
- Опять, - подтвердила Галя, - за диковинный ножик душу черту отдаст!
- Насмотрелся? Пойдем, а то бабы мои раскудахтались. Поснидаем. Мабуть, ты голодный?
- Как волк! - признался Ян.
Они вернулись в горницу. Стол наполовину был накрыт, на лавке лежала приготовленная Галей мужская одежда. Девушка продолжала с шумом рыться в сундуке.
- Хочешь сейчас переодеться али после еды?
- Переоденусь, умоюсь, если хозяева не возражают, а тогда и за стол.
- Я тебе солью, - вызвался старик. - Мы ж не познакомились! Зови меня Прокопыч. А тебя как?
- А меня - Ян.
- Имя наче польское. Ты не поляк будешь?
- Наполовину. Мама - украинка. С Прикарпатья.
Хлопец ухал и крякал, обливаясь колодезной водой, что принес ему Прокопыч. Потом надел чистую, ношеную, хоть и без потертостей, рубаху, штаны и сразу почувствовал себя другим человеком. Военное обмундирование будто давило на него, и Ян сбросил его, как чужую кожу. Он потрогал рукой подбородок,
- Побриться бы.
Старик принес ему из хаты бритву и мыло.
- Вот теперь хоть жениться!
- А ты не женат?
- Холостой.
- Смотри, девичья погибель, с такими глазами да холостой!
