– Это вы молодец! Их бы прочесть еще целиком! Ну, да будет время!..
В эти дни Павел Строганов приехал к отцу и рассказал ему о квартире библиофила. О его небывалой прежде в России книжной выставке.
– А я ведь был у него, – вдруг сказал вельможа. – С Олениным был… Я все диву давался, как он из квартирки музеум устроил! И Державин к нему захаживал, Гаврила Романыч, и много кто еще. И все удивлялись такому вот чуду…
– Вот в чем все дело, отец. Дубровского по глупости и невежеству изгнали из Коллегии иностранных дел, а ведь он служил России по чести! Уж я-то знаю! А теперь о нем в газетах пишут. Теперь его уговаривают многие, иностранцы в том числе, продать книги. Как ты думаешь, отец, на сколько еще хватит этого человека? Он мне сказал, что в средствах стеснен и уже продал с десяток книг из своей сокровищницы, наименее интересных для него.
– Стало быть, уже взялся продавать?
– Именно! Но там каждая книга – шедевр, вот в чем все дело! Скажи, как поступим?
– А как тут можно поступить, сынок? – задумался екатерининский светский лев, которому только что исполнилось семьдесят лет. Он с теплотой взглянул на любимого сына, от которого столько натерпелся, но которого любил безгранично. – Зови этого Дубровского ко мне – поговорим по душам. Покумекаем. Глядишь, и придумаем что-нибудь!
Они ехали через Петербург к знаменитому Строгановскому дворцу на углу Невского проспекта и реки Мойки. Тут им раскланивались слуги, широко распахивали перед гостями золоченые двери. Дворец Александра Сергеевича Строганова полнился картинами европейских художников. Это воистину была сокровищница искусства! Александр Сергеевич часто бывал и живал за границей, исполняя дипломатические обязанности и у матушки Екатерины, и у ее убиенного сына Павла Петровича. И всякий раз самый богатый аристократ Российской империи скупал на западе картины знаменитых мастеров, эстампы, драгоценные камни, медали и монеты. И все это он вез на родину! Знал, что когда-нибудь создаст музеум! Не для себя одного и своей семьи – для соотечественников! Не только из чувства патриотизма, конечно, но и здорового честолюбия. Да какая разница? Отечеству-то во славу! Великий человек – великие поступки!..
Александр Сергеевич радушно принял сына и его старшего товарища.
Екатерининскому вельможе только что исполнилось семьдесят лет, но выглядел он молодцом. Седой парик, серебристый костюм, манеры человека величественного во всем и одновременно простого, без зазнайства, что бывает редко.
В ту пору Александра Сергеевича занимали уже не вопросы власти – он уже навластвовался вволю! – а гуманитарные вопросы. Строганов-старший состоял президентом Императорской академии художеств и, что было куда главнее для Петра Дубровского, состоял директором Императорской публичной библиотеки.
– Расскажите моему батюшке все, что недавно рассказали мне, – попросил Строганов-младший.
– Прошу вас, Петр Петрович, – подбодрил гостя и хозяин дворца.
И Дубровский вновь рассказал о своих мытарствах в Европе с огромной библиотекой, оформленной как дипломатический багаж и потому спасенной.
Александр Сергеевич Строганов, слушая его, под конец уже смеялся.
– Какой же вы изобретать! Какой молодец! И вас вот за это взяли отчислили из коллегии? За ваш просветительский подвиг? Ну, так болванов, голубчик мой, пруд пруди! Я так давно не обижаюсь! Плюнь – и в болвана попадешь!
У Дубровского отлегло от сердца.
– Спасибо вам, ваше сиятельство, за понимание, – поблагодарил он хозяина дворца.
– Не меня – вас надо благодарить, – сказал тот. – А ведь могли бы продать вашу коллекцию, а, Петр Петрович? – хитро спросил Строганов-старший. – Разбогатеть и обеспечить безбедное существование. Так нет же…
Почувствовал Дубровский, почему он тут оказался, да так скоро, или нет? Кто его знает! Но предощущение судьбы уже было и волновало его!..
– Мог бы, сударь, – согласился тот. – Продать и дорого продать! – Он так замотал головой, точно ему предложили совершить какую гадость. – И дело всей жизни погубить? Да только кем же я после этого останусь? Иудой разве что. И по отношению к себе, и по отношению к России.
– Похвально, похвально, – кивал Строганов-старший. – Повторите еще раз содержание вашей библиотеки…
– Семьсот томов западноевропейских, более ста восточных, пятьдесят древнерусских… (Дубровский говорил, а сенатор Строганов загибал пальцы) пятнадцать тысяч или около того архивных материалов: документов и автографов исторических деятелей…
– Что касается востока и его сокровищ, – кивнул Строганов-отец. – Сейчас восток все больше завладевает умами европейцев. Очень интересно услышать!..
Кивнул в ответ и Дубровский:
– Это так называемый пурпурный Коран: написанный на пурпурных страницах серебристо-белыми чернилами, древнейший, подаренный Абд ал Фаризом в мечеть Альмохадов в Тунисе во время войны императора Карла Пятого против Туниса и Алжира в 1535 году… Древнейшая персидская рукопись «Диван» Азери… Ширазский список «Куллийата» и «Бустан» Саади, «Рубайат» Омара Хайма, поэма «Юсуф и Зулейха» Джами, «Махзан Аласар» Низами…[32]
