Ассистентом профессора был Марк Пфейфер из обрусевшего немецкого рода. Остроносый, с холодными серыми глазами и тонкими усиками. Пфейфер нравился профессору за немецкую исполнительность и точность. На такого человека можно было положиться. Пфейфер выслушал патрона, кивнул и отправился выполнять задание.
И уже скоро они разговаривали в кабинете Миролюбова на Брюгманн-авеню, 510. Миловидная жена Миролюбова Жанна подливала чай собеседникам, а гость думал: и что же она нашла в этом уже немолодом чудаке-эмигранте? В этом доморощенном филологе, который носится с какими-то надписями, которых, может быть, и не существует вовсе?
– А скажите, Юрий Петрович, этот ваш владелец, он не мог сам написать эти таблички? – спросил Пфейфер. – Он же вроде как художник, имеет навык?
– Федор Артурович?! – воскликнул Миролюбов. – Что вы! Он не знал, что с ними делать! Никому их не показывал. И мне открылся не сразу…
– Очень любопытно, – кивнул гость, – очень… Вот какое дело, мой патрон господин Экк поставил условие: мы должны взглянуть на эти таблички. Иначе разговора не получится. Вы должны понять нас правильно. Александр Арнольдович будет заниматься этим делом только в том случае, если увидит оригинал. Или если его увижу я. Повторяю, вы должны нас понять…
Миролюбов кивнул:
– Я вас понимаю очень хорошо. Правда! Я бы и сам не стал верить кому-то на слово. Но для этого я должен переговорить с хозяином «дощек». А вы пока посмотрите на эти списки, внимательно посмотрите…
И вновь Юрий Петрович получил все тот же ответ: да, если предположить, что они имеют дело с подлинниками, то вполне можно сказать, что эти надписи докириллической грамоты. Что они носят в себе следы готики, рун, черт и резов, санскрита и много чего еще.
И теперь все дело за подлинниками…
Через пару дней Марк Пфейфер переступил порог мастерской Изенбека. Миролюбову стоило огромного труда упросить товарища показать «дощьки». Наконец, сказал он, если их не показать ученым, зачем тогда весь их труд? Зачем Изенбек возил этот мешок по странам, а он, Юрий Миролюбов, семь лет переводил их? И еще столько же ждал, когда они кому-то понадобятся? Зачем все это было? И художник вдруг согласился.
Пфейфер сразу понял, что входит в дом очень больного человека. Разруха в мастерской и почерневшее от запоев и болезней лицо Федора Артуровича, при этом полное недоверия к гостю, несомненно оттолкнуло его.
А тут еще и первые слова гостя:
– Запомните, герр Пфейфер, вы тут лишь с благословения моего друга Юрия Петровича Миролюбова. Если у меня из дома пропадет хоть одна дощечка, я буду винить в этом вас.
– Что же вы так сразу? – растерянно пробормотал Пфейфер.
Миролюбов заволновался такому приему, но Изенбек только начал свою отповедь.
– И я сразу все расставлю по своим местам, – продолжал художник, черные глаза которого горели силой и нездоровьем одновременно. – Вы в музее, герр Пфейфер. И не просто винить: если я обнаружу пропажу, то найду и убью вас.
Гость оторопел.
– Федор Артурович так шутит! – воскликнул Миролюбов. И тотчас переключился на товарища: – Что вы в самом деле?
– Я и не думал шутить, – сказал Изенбек. – Не обижайтесь, герр Пфейфер, я должен был предупредить вас. А теперь приступайте к просмотру. Выпить хотите?
Пфейфер энергично замотал головой: мол, ни в коем случае! Уже через час гость знал наверняка, что текст на бумаге только копия. Что существует оригинал. И оригинал весьма любопытный!
– Убедились? – спросил Изенбек.
Миролюбов глаз не сводил с гостя.
– Убедился, – кивнул Пфейфер.
– Вы все передадите господину Экку?
– Безусловно, – кивнул тот.
Юрий Петрович вызвался проводить гостя.
– Я передаю вам часть копий, – уже на улице он протянул Пфейферу тонкую папку с бумагами. – Изучите, пожалуйста, и будьте предельно внимательны. Ведь это может стать одним из величайших открытий в русской культуре! Понимаете?
– Прекрасно понимаю, – принимая папку и укладывая ее в портфель, кивал ассистент Пфейфер. – Я сделаю со своей стороны все возможное.
Когда Миролюбов вернулся к Изенбеку, тот был еще мрачнее.
– Не нравится мне этот человек, – замотал он головой. – Он на крысу похож. И что-то скрывает. Явно скрывает!
– Пустые подозрения, – отмахнулся Миролюбов.
– У меня чутье, как у зверя, Юра, – ответил Изенбек. – Смотри сам. С копиями ты волен делать то, что захочешь. Но сами дощечки эти немцы Экки и Пфайферы у меня не получат!
