– А я всегда чую, что ко мне гости пожалуют.
– Как это? – удивился Валера.
– Ну так я в этом лесу хозяйка. Ох, обрадуется тебе Кощей, человечек, – посмотрела она на Валеру. – Он же дружбу с твоей хозяйкой водил, почитай, тыщу лет. Разузнать о ней захочет. Да ты ешь, ешь.
Валера взял в руки кусок каравая, и Ева в отчаянии на него посмотрела, надеясь, что у него хватит мозгов не попробовать. Почему-то Еве казалось это важным. Сама она, несмотря на урчащий желудок, ни за что не притронулась бы ни к еде, ни к питью в этом доме, хоть и не могла объяснить, что именно ее беспокоит.
– Ну, пойду я баньку натоплю, – Баба-яга встала с лавки и стремительно вышла из избушки.
– Не ешьте! – прошипела Ева, стоило Яге выйти.
– Почему? – спросил Валера и поспешно отложил свой кусок.
– Да на вкус он нормальный, – пожала плечами Лика. – И Яга вполне милая.
– А меня она пугает, – поежилась Ева.
– Почему? – серьезно спросила Лика. – По-моему, она ведет себя ничуть не страннее Блуда.
– Она на меня вообще не смотрит, – сказав это вслух, Ева поняла, что претензия на редкость детская и друзья будут правы, если решат поднять ее на смех.
– Что ты имеешь в виду? – насторожился Валера.
– Когда я попросила нам прямо сейчас дорогу показать, она ответила тебе, как будто это ты спросил, – пояснила Ева.
Валера, вопреки ожиданиям, смеяться не стал. Он нервно поправил очки на переносице и сказал:
– Я этого не заметил. А ты? – обратился он к Лике.
– И я, – ответила та.
– Если в сказке все видят разное, значит, на ком-то морок. Нас с Ликой двое. Получается, морок на тебе. Что там с Блудом было не так?
– У него все время менялись черты лица. Очень быстро. И только когда он рассказывал о проклятии, они замерли на несколько секунд. Он в этот момент выглядел молодым. А перед тем, как исчезнуть, у него снова застыли черты, но это уже было другое лицо. Старше и… злее, что ли, – сумбурно объяснила Ева.
– Та-ак… Лика?
– Я не заметила, – ответила Лика, и Еве захотелось расплакаться от облегчения.
Ребята не делали вид, что она сошла с ума, а очень серьезно пытались прояснить ситуацию.
– Давай по Яге, – прошептал Валера. – С ней внешне все нормально?
Ева пожала плечами:
– Она не такая, как в фильмах. Там в лохмотьях, а тут…
– А тут? – с нажимом спросил Валера, и у Евы отчего-то засосало под ложечкой.
– Она в синем платье и сером фартуке.
Лика с грохотом поставила кружку на стол.
– Серая лоскутная юбка, седая коса и серый платок.
– Белый, – прошептала Ева.
– Серый. И лоскутная юбка, – подтвердил Валера Ликину версию.
– Что нам теперь делать? – ошарашенно спросила Ева. – Как с меня снять морок?
Валера потер лоб и оглядел избушку.
– Нужно понять, от чего он отводит, – неожиданно сказала Лика. – Ну, логично же: тебя морочат, чтобы ты чего-то не увидела.
– Я даже боюсь представить, что там от меня прячут, – нервно рассмеялась Ева. – Мне уже сказанного хватает, чтобы мечтать отсюда сбежать.
– В смысле? – вскинул брови Валера.
– Да в прямом. Вот тебе сказали в глаза: «Тебе не следовало сюда приходить». Тебя это не испугало?
– Кто сказал? – медленно спросил Валера.
– Валера! – Ева испуганно вскочила с лавки и, подбежав к Валере, схватила его за плечи.
Ей очень хотелось почувствовать, что Валера живой, из плоти и крови. Он вывернулся из ее рук и, встав с лавки, в свою очередь схватил за плечи Еву.
– Кто и когда так сказал? – глядя Еве в глаза, севшим голосом произнес он.
– Баба-яга перед избушкой. А еще тут сказала, что твоя хозяйка была подругой Кощея тысячу лет и у него будут к тебе вопросы.
Валера стал таким бледным, что Ева увидела на его переносице россыпь веснушек, хотя в избушке по-прежнему было сумрачно. Опустив руки, он отступил от Евы.
– Она рассказывала о лесе, о болоте, о Кощее, – прошептал он. – Лика?
– Да, я тоже слышала о болоте и о Кощее, – Лика тоже встала и стояла теперь рядом, заламывая руки.
– Лика, а что с твоей рукой? – спросила Ева, заметив, как свободно та ею двигает.
– Ой, – Лика с удивлением посмотрела на свое левое плечо. – Она прошла. Совсем. Что это значит?
– Это значит, что, по ходу, морок не на Еве, – неестественно спокойным тоном произнес Валера. – Оглядись вокруг и расскажи о том, что тебя здесь пугает больше всего.
Ева принялась озираться по сторонам и поняла, что ее пугает здесь все. Вот вроде бы все вполне обычное: нет тебе ни паутин по углам, ни мышей, ни черепов, за исключением того черепа, что был снаружи, но у нее даже зубы стучали от страха.
Наконец ее взгляд зацепился за мешочек – то ли с травами, то ли с ягодами, – висевший над окном. Ей показалось, что за ним над наличником вырезаны какие-то слова.
– Там надпись, – Ева указала на стену.
Все трое подошли к окну, и Лика покачала головой.
– Какие-то царапины.
– Я вижу слова.
– Читай, – потребовал Валера, который, судя по всему, тоже видел царапины.
В это время где-то в лесу раздался пронзительный то ли свист, то ли крик, и они дружно подскочили.
– Нужно уходить, – прошептала Лика и сделала шаг к двери.
– Куда? – прошипел Валера, перехватывая ее за локоть. – Мы сами отсюда не выберемся. Ева, что там написано?
