«Коли в сладких речах не почувствуешь ложь, с третьим Сирина криком навеки уснешь», – прочитала Ева и оглянулась на ребят.
Лика морщила лоб, а Валера тер висок так, будто у него болела голова.
– Сирин не может здесь водиться, – наконец сказал он и добавил, указав на приоткрытую дверь: – И Сирин не кричит вот так.
– Кто такой Сирин? – предвосхитила Лика Евин вопрос.
– Мифологическая птица. Она должна быть сладкоголосой. Чарует песнями, от них все забываешь – так они прекрасны. Хотя в некоторых сказках он – предвестник бед. Но это, типа, райская птица. От слова Ирий – рай в славянской мифологии. Откуда ей здесь взяться?
– Валера, ты еще не понял? Наши представления о сказках сильно того… Давай считать, что это все-таки этот ваш райский Сирин так орет? – нервно сказала Лика. – Один крик уже был.
– Но мы же распознали ложь, – возбужденно воскликнула Ева, как будто они были на школьном уроке физкультуры и у нее был шанс доказать, что учителю просто показалось, а на самом деле мяч не ушел в аут.
Дверь скрипнула, и Баба-яга вернулась в избушку.
– А что вы все повскакивали? – спросила она.
– Мы просто осматриваемся, – с улыбкой произнес Валера.
Ева стояла достаточно близко и видела, как над его верхней губой выступил пот.
– А нашего друга к Кощею тоже вы проводили?
На этот вопрос Евы Баба-яга ответила Лике.
– Не провожала я его пока, – из ее голоса исчезла всякая приветливость. – Банька скоро подоспеет.
– А зачем нам в баню? – снова спросила Ева. Ей вдруг пришло в голову, что Баба-яга может игнорировать ее, но, кажется, не ее вопросы.
– Косточки попарить, – ответила та, по-прежнему глядя на Лику.
Лика улыбнулась, явно услышав что-то другое.
– А что вы сделаете с нами потом? – спросила Ева.
Ей было так страшно, что пришлось взять Валеру за руку. За стеной во второй раз закричала неведомая птица.
– А потом вы сгинете, человечки. Не достанетесь вы Кощею. Или я не хозяйка этого леса.
Валера ошарашенно оглянулся на Еву, и та поняла, что он услышал настоящие слова Бабы-яги.
– Возьми Лику за руку, – одними губами прошептал он, и Ева ухватилась за ладонь Лики.
– А как нам отсюда уйти? – продолжила допытываться Ева.
– Нету у вас пути обратного. Баньку-то я уже натопила. Сейчас ее еще разок проверю, – с этими словами Баба-яга вновь вышла из избушки, а Лика, зажав рот рукой, тонко запищала.
– Уходим, – сказал Валера.
– Куда? – выпучив глаза, промычала Лика, все еще зажимая рот.
– В лес. Куда угодно. Домовой был прав, нельзя верить стражам.
– Да тут никому, по ходу, нельзя! – Лика наконец отняла руку ото рта, и теперь ее речь звучала понятнее: – Ни Блуду, ни Яге.
– Стойте! – озарило Еву. – Жаров опережал нас на пару часов, не больше. Она мне сказала, что она его пока не провожала. Значит, он где-то здесь. Она только что натопила баню, а это, видимо, что-то значит – отдохнуть перед дорогой и все такое.
– А если она врет, если его вообще здесь не было? – с нотками истерики в голосе спросила Лика, и Ева потащила их обоих к выходу из избушки.
– Смотрите. Справа внизу.
– Сердце, – пробормотала Лика и выпустила руку Евы. – А так нет.
Валера тоже на миг выпустил руку Евы, судорожно вздохнул и вцепился в ее пальцы так, что ей стало больно.
– Здесь должен быть чулан или подпол, – решительно сказал он, хотя пот у него теперь выступил не только над губой, но и на висках.
– Классная перспектива, – пробормотала Лика. – Зато хоть птица их эта дурацкая нам теперь нестрашна.
– Угу. Будем верить, что эта птица была тут самым страшным.
Морок, под которым находились Валера и Лика, внес значительные коррективы в их передвижения. Например, для того, чтобы заглянуть за угол и проверить, не идет ли Баба-яга, пришлось идти всем вместе.
Оказалось, что в нескольких метрах от избушки стояла покосившаяся баня, из трубы которой шел дымок, распространяя вокруг узнаваемый запах запаренных веников. Яги видно не было. К счастью, собаку она не держала, поэтому некому было предупредить хозяйку о том, что пленники вздумали удрать.
Вернувшись в дом, они принялись обшаривать все неприметные уголки. Дело осложнялось тем, что стоило Лике и Валере перестать держаться за Еву, как избушка в их глазах преображалась: исчезали темные углы, появлялись цветастые занавески на окнах, не было подпола.
Подпол обнаружила Лика. На миг выпустив руку Евы, она успела сделать шаг, а потом вновь ухватилась за Евину ладонь и ойкнула. Под вязаным – в видимой ей версии избушки – цветным половичком оказалось большое ржавое кольцо, на которое Лика благополучно наступила. В реальности Евы половичок был затертым куском какой-то рогожки, под которой лежал слой соломы.
Держась одной рукой за запястье Евы, Валера присел на корточки и отгреб солому в сторону. Ухватившись за кольцо, он потянул, но люк не сдвинулся с места.
– Не открывается, – пыхтя, произнес он.
– А если волшебством? – прошептала Лика, косясь на дверь.
– Она может почувствовать, – шепнул Валера в ответ.
– А у нас есть другие варианты? – нервно спросила Ева, и Валера тяжко вздохнул.
У него получилось, а волшебство здесь и вправду давалось легче.
