Тело медленно приподнялось (он приподнялся?) на локтях. Встряхнул головой, огляделся и, наконец, повернулся к ней.
— Что ты там делаешь внизу? — его голос звучал сонно даже сквозь модулятор маски.
Она ошарашенно затрясла головой:
— Что ты делаешь в моей кровати?
Раздался смешок, черная фигура устроилась на боку, подперев голову рукой в перчатке:
— Ты меня сюда положила, — как будто этот ответ что-то объяснял.
— Что? Нет, я тут ни при чем. Кто ты вообще? Это По тебя послал? Это не смешно, так и передай ему! — она нахмурилась.
Итак, она спорит со своей галлюцинацией. И проигрывает. Ку-ку. Кто там? Сиди, дура, я сам открою.
Он быстро сел.
— Не знаю никакого По. И меня никто не может никуда послать. Я делаю все, что хочу. Я беру все, что хочу. Я сам распоряжаюсь своей судьбой. — Его тон сделался надменным.
— Ну да, конечно. Разумеется. Вот что, игры кончились, Рей прощается с вами. Дверь вон там. — Она показала направление.
— Ах, Рей, — ее имя стекло с его языка, как мед, — игры еще и не начинались, — даже искаженный механическим тембром маски, его голос звучал порочно.
Она все еще спит. Это все объясняет. Вот единственная причина всего, что творится: она спит и видит эротический сон про Кайло Рена. С этим можно жить. С этим она не будет спорить.
Она взобралась обратно на кровать и стала коленями на самый дальний краешек.
— Сними маску.
Мужчина на кровати помедлил. Достаточно долго, чтобы она засомневалась в своей “теории сна”. Нет, она была права сначала: это какой-то розыгрыш от По. Ее лицо исказилось злостью. Она его убьет. Плевать, что он приходится ее лучшему другу соседом-по-комнате-но-она-то-понимает-что-бойфрендом-даже-если-они-не-признаются. Ее руки сжались в кулаки, комкая подол мешковатой футболки, в которой она спала.
Наконец он поднял руки в перчатках и нащупал пальцами замок где-то на внутренней стороне маски. Замок с шипением открылся. Он наклонил голову и снял шлем. Ее глаза округлились, когда ей предстала сначала копна черных волос, а затем угловатое лицо с резкими чертами.
— Кайло Рен, — слова сами сорвались с ее губ. Руки сжались еще сильнее, натягивая мягкий трикотаж. Что произошло? Как такое вообще может быть?
Он положил маску на тумбочку и пронзил ее взглядом.
— Я был как в трансе, — ответил он, как будто прочел ее мысли, — ты прижимала меня к груди и смотрела на мою жизнь, как будто проникла мне в голову. Потом ты села в какой-то транспорт и привезла меня сюда.
Она нервно хихикнула. Это было слишком, она не знала, сколько еще выдержит ее рассудок.
Он перебрался по кровати в ее сторону и сгреб ее в объятия раньше, чем она успела отреагировать. Для мужчины его размеров он был необычайно проворен. Одной рукой он взял ее за талию и прижал к своей груди, пальцы другой руки легонько погладили ее щеку. Он пристально заглянул ей в глаза. Слишком пристально. Под его взглядом казалось, что он видит ее душу насквозь.
— Я чувствую это. Твое одиночество. Ты была так напугана. Я вижу твою тоску, желание быть нужной кому-то. Принадлежать кому-то. Ночью, лежа без сна, ты ждала, молила, чтобы кто-нибудь пришел за тобой. И позаботился, — он склонился ближе, их носы почти соприкоснулись. Его полуприкрытые глаза обжигали, как угли, — бояться не надо, я и это чувствую.
Его рука скользнула со щеки на шею. Она ощутила тепло его дыхания на своих губах за мгновение до того, как он впился в них жарким поцелуем.
Ее глаза сами собой закрылись. Она вздохнула ему в рот, и он тут же воспользовался возможностью скользнуть языком вдоль ее языка, почти нежно в сравнении с сокрушительной силой, с которой он прижимал губы к ее губам. Ее руки зашарили по его груди и крепко вцепились в тунику. Он проник под подол ее майки, обхватил ладонью округлый зад, то крепко сжимая, то поглаживая и массируя. Прижатая вплотную к его телу, она ощутила твердость, свидетельство его растущего желания.
Она застонала и обвила руками его шею, зарылась пальцами в его великолепные мягкие волосы. Было уже не важно, что это — сон или чей-то розыгрыш. Это было слишком прекрасно, чтобы не быть правдой. Она целовала его так жадно, словно он был воздухом, которым она дышала. Она растворилась в его руках, его губах, мир сжался до точки соприкосновения их тел, но слишком много слоев отделяло ее от того, что она хотела почувствовать.
Он внезапно отстранился. Она неприлично взвизгнула, оскорбленная тем, что он мог вот так изнасиловать ее губы, а потом покинуть их. Но он всего лишь прервался, чтобы стянуть перчатки.
— Хочу чувствовать тебя, — хрипло прорычал он и заключил ее лицо в свои ладони.
Оно почти полностью уместилось в них. Пальцы устремились в ее спутанные волосы, и он вновь прильнул к ее губам, безжалостно терзая ее красный и припухший от поцелуев рот.
