Он подался назад, сел, подобрав ноги под себя, и она оказалась у него на коленях, оседлав его бедра. Как будто здесь и было ее место, как будто она была создана для этого. Его твердость между ее ног только подхлестнула ее собственное возбуждение, и она повела бедрами из стороны в сторону, наслаждаясь тем, как он застонал, не отрываясь от ее губ. Она просунула руки между ним и собой и отчаянно вцепилась в пряжку ремня, удерживающего его одежды, которые так мешали ей добраться до его тела. Прошло несколько бесконечных, изматывающих секунд, прежде чем она, наконец, расстегнула эту проклятую штуку и отбросила ее на кровать. Ее руки приподняли тяжелую верхнюю накидку, и пальцы зашарили по ткани в поисках застежек. Он положил руки ей на бедра, ритмичными движениями впечатывая в себя. Она застонала, изогнулась и моментально забыла обо всем, что хотела сделать, утонув в ощущениях. Она почувствовала, как он улыбнулся, а потом стал целовать ее горло под линией челюсти. Она запрокинула голову, давая ему присосаться к нежной коже на шее.
Ее дыхание стало неровным. Ей надоело жалеть его проклятую одежду, она запустила пальцы в стык застежки и дернула так, что петли и крючки полетели в стороны. Он засмеялся, не отпуская ее шею:
— Торопишься? — Его руки скользнули от ее бедер вверх к ребрам, задирая футболку, — не надо. Все время мира в нашем распоряжении.
Она не была уверена, насколько это правда. В один прекрасный момент либо она проснется, либо ее галлюцинации закончатся. А она так отчаянно хотела его. Она запустила руки под тяжелую одежду и спустила с его плеч бронированную безрукавку. Он ненадолго оторвался от нее, лишь затем, чтобы высвободить руки, и вновь вернулся, поглаживая большими пальцами чувствительную кожу на нижней части ее грудей. Она запустила пальцы в его волосы и притянула его губы к своим. Как будто она не могла жить, не чувствуя, как его язык проникает ей в рот.
Он положил ее на кровать и склонился над ней, их губы поспешно устремились друг к другу.
— Ты моя, Рей, — проговорил он, возвращая руки на ее зад, — и всегда будешь моей. Одним целым со мной.
Его пальцы чертили на ее бедрах расширяющиеся круги, забирались под трусики, ласкали нежную кожу между ногами и промежностью, совсем рядом с тем местом, где уже было горячо и влажно, но не доходя до него…
— Я всегда буду здесь, с тобой. Я никогда тебя не покину.
Его слова, его обещания действовали на нее эмоционально и физически. В них было все, что она всегда больше всего мечтала услышать. Много лет она готова была сделать что угодно ради того, чтобы только кто-нибудь сказал ей это. И она делала, делала такие вещи, о которых теперь стыдно было вспоминать, в которых она бы не призналась даже Финну или По. Она уже давно не искала внимания так отчаянно, но у нее внутри все затрепетало при этих словах. Он произнес их, и она чувствовала, что они не пусты, и для нее это было всем.
Он снова сел и медленно стянул ее трусы с ягодиц, с бедер, к лодыжкам, снял со ступней и отбросил прочь. Он взглянул на нее так, словно она заслуживала поклонения, даже сейчас, в ветхой спальной майке, без косметики, волосы в беспорядке после сна. Он желал ее, и ему нисколько не мешала ее растрепанность.
Он приподнял на ней майку до подмышек, чтобы уделить внимание ее грудям. Она всегда думала, что они хоть и небольшие, но красивой формы, а в его руках они казались совсем маленькими. Но, кажется, размеры его не заботили. Он склонился к ней, оперся локтем о кровать и приласкал языком ее твердеющие соски, сначала один, потом другой. Она обняла его за плечи, извиваясь под ним. У нее перехватило дыхание, когда он обхватил сосок губами, посасывая и трогая языком его твердый кончик.
Когда она думала, что больше не вынесет, он зарылся носом и губами в ложбинку между ее грудей а потом переместился на другую сторону и повторил то же самое. Ее груди потяжелели и набухли от его прикосновений, он легонько покусывал зубами и вылизывал языком ее чувствительную кожу. Она испускала невнятные мольбы, когда он снова сел и прижал ее бедра к своим. Она обняла его ногами, чувствуя, что уже не в состоянии мыслить ясно.
Он обхватил ладонью одну грудь и потеребил сосок большим пальцем. Она застонала и подалась навстречу его руке. Ее щеки пылали, глаза закрылись. Он усмехнулся, довольный собой:
— Такая красивая. Такая чувствительная.
Он еще раз ущипнул сосок, и она выгнулась в его руках:
— Кайло, пожалуйста!
Он сдвинул ладонь вниз, к мягким кудряшкам на лобке. Сейчас они так неприлично промокли. Он улыбнулся ей и просунул внутрь большой палец, раздвигая складку плоти, чтобы полюбоваться на раскрасневшиеся и набухшие губы. Она была такой влажной из-за него, и мысль о том, что он знает это, вгоняла ее в краску.
