Я ничего не знаю, Ромулу, не знаю. Знаю только, что еще пара недель таких, и я ебнусь.
Но с чего это началось? Тебе же некогда было общаться со слугами?
В декабре как-то, пока Хен была в клинике, я не спал, работать тоже не мог. Она пришла в мой кабинет, принесла успокоительное с травами, потом заставила меня поспать. – Он несколько раз стукнул ладонью по лбу. – Сидела, держала меня за руку, пока я не засну.
Может, это какая-то неизвестная амортенция или неизвестные приворотные чары? Люкс, мне кажется, ты должен поговорить с мамой. Просто обо всем ей рассказать. Это что-то ненормальное.
Хуан Антонио посмотрел на Ромулу взглядом затравленного зверя.
Если Мария Инесса ее выставит, ее убьют, - сказал он, втягивая верхнюю губу.
Эй, ты же помощник министра! Неужели ты не сможешь ее защитить?
А если нет? – голос Хуана Антонио неожиданно сел. – Если она умрет, я сдохну тоже.
Часом позже Ромулу, уже полностью приведя себя в порядок, сидел в кресле в кабинете крестного и смотрел на стопки книг по приворотным чарам, разложенные на массивном, размером с два обычных, письменном столе. Они только что вместе с Полиной Инессой потратили двадцать минут на то, чтобы найти эти книги в монастырской библиотеке, а они все оказались здесь. И это могло означать только то, что крестный совсем недавно занимался тем же, что и он.
После ритуала, закончившегося, по ощущениям, так бесславно, казалось, все на несколько дней решили оставить Эухению в покое. Мать, сама уставшая и по возращении еле стоявшая на ногах, видимо, приказала ее не трогать. Так же, как и Риту, которой, из-за потери части сил в пещере, пришлось отменить на несколько дней свои занятия в академии авроров.
Эухения Виктория знала, что ритуал не должен выжирать все силы. Но, видимо, на этот раз что-то пошло не так. Сама для себя она определила это, как будто бы род, или дух рода – в принципе, она понятия не имела, с какой силой им пришлось столкнуться – был недоволен. Она не смогла бы объяснить, что он такое, но она просто чувствовала его эмоции.
И что вызвало недовольство духа, оставалось загадкой. Было загадкой и то, каким образом Грегори оказался в роду. Понятно было только одно, что в род он попал еще маленьким. Возможно, кто-то даже стер ему память. Эту теорию выдвинул Макс, забежавший к ней на полчаса в воскресенье.
Сама Эухения очень хорошо помнила тот момент в ритуале, когда выяснилось, что Грегори уже входит в род Вильярдо. Эта картина до сих пор стояла перед ее глазами. Мать в темно-зеленом платье с распущенными, искрящимися в свете факелов, волосами, похожая на самую настоящую ведьму из книжек со сказками, при взгляде на которую внутри что-то сжимается одновременно от восхищения и страха. Выражение обреченности на ее лице, ощущение, словно она пытается собрать все силы, чтобы не упасть. И смертельный ужас на бледном лице Грегори – а ведь Эухения Виктория не видела ужаса на его лице даже в тех воспоминаниях о пытках, в которые прорвалась во время занятий легиллименцией.
Сам Грегори скрылся немедленно после ритуала, сославшись на дела в Англии, еще до их возвращения домой, и Эухении Виктории ничего не оставалось делать, как только задать этот вопрос на следующий день Максу.
Разве это не здорово, что он член нашего рода? – спросила она.
Наверное, он ужаснулся потому, что он теперь не сможет участвовать в ритуале защиты поместья, - неуверенно сказал тот. – Ведь когда мама высчитывает количество магической силы, которую мы можем потратить на обряд, она исходит из общего количества родовой магии. А силы, которую она высчитала, не зная, что Грегори уже в роду, как ты знаешь, явно недостаточно.
Интересно, как она это делает?
Это должно чувствоваться. Когда глава рода вступает в свои права, он начинает чувствовать магию рода. Так я читал.
Его голос все еще звучал не слишком твердо, и Эухения очень удивилась: она редко видела Макса сбитым с толку.
В любом случае, - продолжал он, - теперь мы должны либо вернуть драконов, во что я не верю, либо найти или придумать какие-то невиданные охранные чары, которые никому не под силу снять, либо вообще отказаться от поместья.
При этой мысли у Эухении Виктории внутри все оборвалось.
– Но мы ведь можем защитить хоть какую-то площадь? – спросила она.
Слишком маленькую, чтоб можно было нормально жить. Замковый двор, небольшую часть озера и берега вокруг.
Зато это будут неснимаемые чары. А все остальное можно будет закрыть просто хорошими охранными чарами. Для того, чтобы их снять, все равно потребуется несколько часов.
Если их не будут снимать темные маги из свиты Волдеморта, - возразил Макс. – И не накроют нас перед этим антиаппарационным куполом.
Но ведь у нашего рода тоже хорошее темномагическое прошлое! Наверняка, кто-то из наших предков изобретал какие-то чары, которые…
Хен, ты никогда не спрашивала себя, в чем разница между темномагическими охранными чарами и не темномагическими?
Она уставилась на брата:
Э-э-э? Нет.
Почему темномагические охранные заклинания применять нельзя, ты знаешь?
Так скажи же мне уже!
