Просто удалил все ее воспоминания о тебе и наложил отвращающие чары.
Ты… ведь не сделал ей ничего?.. – в тоне Альбуса тревога.
Геллерт морщится.
Пальцем не тронул. А надо было бы. В следующий раз задумается, прежде чем посылать письма, пропитанные амортенцией.
Гел, она же не со зла, – убежденно говорит Альбус. – Просто неумный поступок.
Ну разумеется. Только это ничего не меняет.
Некоторое время они молчат. Наконец Геллерт нехотя поднимается.
Ладно, иди уже домой. Скоро Батильда вернется из Лондона. Она хоть и кажется порой спятившей, но не стоит ее недооценивать.
Он наклоняется над Альбусом, целует его и уходит. Тот несколько минут еще стоит на дорожке с задумчивым лицом, тяжело вздыхает и аппарирует.
Я выхожу из воспоминания и медленно сажусь на диван, чувствуя на себе внимательный, живой взгляд Батильды. Мне, несомненно, нужна передышка.
На то, чтобы снять второй Обливиэйт, у меня уходит вдвое больше времени и неизвестно сколько сил. Альбус снизу – это первое, что приходит мне в голову, и это единственное, что я успеваю заметить, прежде чем, практически потеряв сознание, обрушиться на пыльный пол. Впрочем, удар головой о ножку стола помогает взбодриться. По шее течет кровь, и я дотрагиваюсь до нее рукой, нащупывая длинные волосы, и осознаю, что совершенно забыл про оборотное, которое прекратило действовать еще час назад. Поднимаю голову и вздрагиваю – Батильда стоит надо мной с усмешкой на лице и обеими – моей и своей – палочками в руке.
========== Глава 77. Прошлое Альбуса (часть 2-я) ==========
Единственная связная мысль – метнуться к старухе и сбить ее с ног – так и остается невоплощенной. Батильда кладет мою палочку на стол, а своей пытается выговорить целительское заклинание. Облегчение затапливает меня. Похоже, она все еще под Империусом, а я потерял сознание лишь потому, что у меня кончились силы. Я отбираю палочку и велю Батильде сесть на место. Выуживаю из кармана укрепляющее и оборотное.
Тебя зовут Северус Снейп, - вдруг говорит она. – Лили Поттер плакала из-за того, что ты стал Пожирателем.
Я впиваюсь глазами в ее лицо. В нем лишь интерес. Впрочем, я сейчас ее хозяин, она вряд ли будет демонстрировать недовольство.
Хорошенькая девчонка, только глупенькая, - продолжает Батильда, пока я пью зелья. – Не понимает, что нет плохих и хороших людей, своих и чужих. Все, все одинаковые. Нет темной магии или светлой.
Темная магия превращает человека в зверя, - замечаю я. Всегда относился с сомнением к ее учебникам, кое-что было откровенно неправдоподобным, но сейчас мне интересно.
Батильда хрипло смеется.
Желание власти превращает человека в зверя. Это свойство любой власти, любой вещи, которую можно использовать как оружие. Кое-кто, я уже забыла, говорил мне, что в прошлом году в Хогвартсе из Тайной комнаты выполз василиск. Совершенное оружие. Но яд василиска – единственное, что может уничтожить хоркрукс.
Уничтожить что?
Хоркрукс. Предмет, в который заключена частица души волшебника. В Средние века в Европе существовало Братство сохраняющих души. Они делали хоркруксы, а потом, после смерти члена братства, собирали осколки его души обратно и возрождали в новом теле. Ходили слухи, что они использовали для этого философский камень, и в этом был как-то замешан Николас Фламель. Правда, он в этом так и не признался. Что стало с членами Братства потом – неизвестно. Кое-кто считал, что их уничтожила тайно магическая инквизиция.
Здесь есть какой-то подвох… Облизываю внезапно пересохшие губы. Тело охватывает дрожь предвкушения – так бывало, когда я находил в чьей-нибудь библиотеке что-то совершенно особенное. Или когда понимал, что вот-вот расшифрую никому не поддающиеся руны.
Но зачем уничтожать хоркрукс? Ведь это всего лишь способ продления жизни, как я понимаю?
Ответ меня совершенно не радует.
Для того чтобы создать хоркрукс, нужно убить…
На этот раз я легко попадаю в начало воспоминания. Теперь дело происходит в доме, в комнате с узкой кроватью, комодом и окном, выходящим в цветущий сад. Кровать не застелена, белоснежные простыни смяты. Батильда высматривает на них засохшие желтоватые пятна, подносит к ним палочку и произносит определяющее заклинание. Оно предсказуемо не срабатывает – если дело давнее, помогут только зелья. Батильда еще какое-то время ходит по комнате, надеясь что-то отыскать, а затем взгляд ее падает на огромное зеркало в золоченой раме.
Батильда довольно смеется:
Вот ты-то мне все и расскажешь, дорогуша.
Она уже стара, но не так, как сейчас, и в ее движениях ощущается бодрость, особенно когда в глазах предвкушение – вот-вот раскроется важный секрет.
Батильда облизывает губы. Зеркало закрыто плотной белой тканью, но у левого края в тени гардероба она сбилась, и примерно квадратный дюйм поверхности остался незанавешенным. Батильда приподнимает ткань:
Ты ведь все видело, не так ли?
