Она произносит длинное, витиеватое заклинание. Я впиваюсь глазами в ее руку, пытаясь запомнить движения, но отследить не получается. Видимо, этот участок памяти немного подпорчен, потому что переход к отражению в зеркале Альбуса и Геллерта на кровати оказывается слишком резким.
Похоже, это заклинание проявляет события, как если бы воспоминания были слиты в думоотвод.
Итак, Альбус под Геллертом, Геллерт в Альбусе, точнее, вынимает из него свой член и с развратной, собственнической ухмылкой обводит пальцем анус, из которого сочится сперма.
Я. Не могу. На это. Смотреть. И не могу не смотреть.
Ты ведь хочешь облизать его? – говорит Геллерт, поднося все еще твердый член к губам Альбуса.
Альбус с жадностью заглатывает головку. Посасывает ее и прерывается, чтобы глотнуть воздуха. Его глаза закатываются, когда Геллерт опускается на колени и берет в рот его член, истекающий смазкой.
Дааа, - захлебывается стоном Альбус. – О Геллерт, даааа!
Но тот резко отстраняется, и на члене Альбуса появляется светящееся кольцо.
Нет, еще рано, - говорит Геллерт. – Я не дам тебе кончить. Мы повторим.
Он забирается на кровать и, наклоняясь над Альбусом, целует его.
Тот извивается и тянется руками к кольцу:
Дай мне кончить, пожалуйста, Гел! Я больше не могу! Не могу!
Но его руки тут же оказываются привязанными к спинке кровати.
Ты слишком сладкий, Ал. Ты заставляешь меня сходить с ума, ты знаешь это, маленький паршивец? Я никогда не позволю тебе уйти от меня, слышишь?!
Геллерт затыкает рот Альбуса поцелуем и затем, резко дернув его на себя, кладет его ноги себе на плечи.
Пожалуйста, Гел, - вновь умоляет Альбус. Его тощее тело все в засосах и укусах. На ребрах – дорожки от ногтей. На фоне уверенного в себе и четко знающего о своем превосходстве, стройного и красивого Геллерта каждое движение Альбуса выглядит неуклюжим и жалким.
Геллерт вводит член в еще не успевшую закрыться задницу Альбуса.
Какой же ты сладкий, Ал, - шепчет он. – Какой сладкий.
Пожалуйста…
Ты же сам мечтал, чтобы мы кончили одновременно. Я хочу кончить вместе с тобой, Ал. Двигайся мне навстречу. Вот та-а-ак.
Геллерт выходит и снова входит, со всей силы подаваясь корпусом вперед, у Альбуса вырывается почти вопль. Геллерт отстраняется и гладит его по безволосому животу. Потом повторяет свое движение. Снова вопль.
Нежный, как девчонка. В следующий раз я стащу из комода Батильды кружевные чулки, Ал. Там есть черные и белые, какие ты хочешь? По-моему, так тебе больше пойдут белые, как невесте. Там должны быть и трусики, ты будешь отлично в них смотреться. И я оттрахаю тебя, не снимая их.
Альбус стонет в ответ на каждую фразу. Но уже не жалобно, с удовольствием. Похоже, он так или иначе не против. У меня самого тяжелеет в паху, когда я вдруг представляю Альбуса в чулках. Впрочем, кажется, это уже давно… Геллерт ускоряется, прекращает говорить, и некоторое время только слышно его хриплое дыхание, тоненькие, пронзительные стоны и шлепки о ягодицы. Наконец Геллерт машет рукой и светящееся кольцо исчезает. Последний бешеный толчок - и Геллерт с глухим вскриком обваливается на постель, погребая под собой тощее тело. Еще какое-то время оно продолжает сотрясаться под ним, а затем наступает тишина.
Слезь с меня, - сердито говорит вдруг Альбус. Его руки уже свободны, и он старается отпихнуть Геллерта. Тот отпускает его, по-видимому, несколько теряясь.
Ал?
Мне надо проверить Ариану, - шмыгает носом Альбус. Он бросает очищающее заклятье, и, отойдя к окну, начинает торопливо натягивать брюки.
Ал? Тебе же понравилось. Ты…
Альбус, не глядя на Геллерта, протискивается мимо него и скрывается в глубине дома. Дверь гулко ударяет по стене.
Мелкий засранец!
Геллерт стискивает в руке палочку так, как будто хочет ее сломать.
Кажется, это не все воспоминание. Зеркало опять становится просто зеркалом. Батильда, затаив дыхание, стоит около него, и вскоре ее терпение вознаграждается.
Теперь уже поздняя ночь. На комоде горит одинокая оплывшая свеча. Альбус, сидя на кровати, открывает заклинанием окно, и на подоконник взбирается Геллерт. Оба молчат.
Завтра возвращается Аб, - наконец выдавливает Альбус.
Хочешь сказать, это помешает нам видеться?
Я не знаю.
Ал, - голос Геллерта звучит напряженно. – Клянусь… я больше никогда не сделаю ничего против твоей воли. Обещаю тебе.
Альбус долго смотрит на него, а потом медленно кивает.
Геллерт смеется:
– Ты – маленькое чудовище, Ал, ты знаешь это? От тебя у меня срывает крышу.
Альбус дует на свечку, и смех Геллерта тает в ночной мгле.
Выйдя из воспоминаний, я сижу опустошенный, измученный, как будто из меня долго вынимали и наконец только что вынули кусок души. Наверное, это действительно происходило долго – в гостиной сейчас ощутимо темнее, должно быть, время перевалило за вторую половину дня. По стеклам все так же продолжает лупить дождь. Я открываю окна, пытаясь впустить хоть немного свежего воздуха. Батильда просит меня зажечь свечи. В конце концов я делаю еще и чай. По-хорошему, покормить бы ее, но времени нет. Впрочем, за один день вряд ли что-то случится.
Я спрашиваю, чем она питается.
