И вдруг мне написала Инес, сообщила, что она наслышана о моих талантах и предложила мне командовать ее кухней. Когда меня отправили в школу, ей было всего пять лет, и я была удивлена, что она, оказывается, меня помнит. Теперь ей исполнилось восемнадцать, она получила наследство, вырвалась из-под власти опекунов и собиралась зажить полной жизнью. В детстве Инес была ребенком-ангелом, и мне и в голову не пришло, что в ее щедром, но обычном предложении может быть что-то не так. Решив, что ресторан может пару лет подождать, я отправилась на Сицилию.
Первые два года, надо сказать, все не было таким уж плохим. Характер у Инес, конечно, не был сладким, и я часто слышала, как она срывалась на прислугу, но ко мне это не относилось. Мы довольно быстро стали практиковаться вместе в дуэльном искусстве, обменивались впечатлениями о прочитанных книгах. Со мной не обращались, как с членом семьи, но и пренебрежения не было тоже. На большее я пока не претендовала, хотя и надеялась со временем стать к ней ближе. И может быть, даже однажды сказать, кто я такая. Должно быть, эта идея появилась под влиянием многочисленных маггловских сериалов, которые я смотрела для практики в испанском в Париже. Тогда я была очень наивной.
В общем, в начале моей жизни в особняке единственное, что вызывало недоумение, что Хуан Антонио не общается с Инес и что его воспитывала Мария Инесса, а Инес отправили в частную школу во Францию. А потом, через два года, вдруг все переменилось. Характер Инес стал портиться на глазах. Словно включилось отсроченное проклятие, как в сказке про Спящую красавицу. Я слышала когда-то, еще в школе, что было время, когда Раванилья управляли куском Сицилии, но мне и в голову не приходило, что это может случиться прямо сейчас. И я понятия не имела ни о каком подобном наследстве. И вдруг в один прекрасный день, как гром с ясного неба, Инес появилась на моем пути – я спускалась к морю – и сказала, что через неделю хочет устроить грандиозный праздник, потому что она теперь хозяйка здешних мест.
За первые месяцы ее правления, кажется, было убито больше магов, чем я видела за всю мою жизнь. Со мной стали обращаться куда хуже, при этом прозрачно намекая, как и другим слугам, что если я посмею уйти, то жизнь моя не будет стоить и трех ломаных пикколо. Доступ к дизаппарации и выходу из поместья без ее разрешения мне был теперь закрыт, а если я осмеливалась попросить о прогулке в город, на меня накладывались сильнейшие следящие чары. Я и так была связана стандартной клятвой о непричинении вреда, но Инес потребовала непреложный обет о том, что я не оставлю ее. Мне повезло, что я когда-то читала в монастырской библиотеке заметки о способах отменить подобную клятву, данную в условиях угрозы смерти. На память же я не жалуюсь – мне еще никогда не пришлось записывать ни одного рецепта.
Но и после обета тучи сгущались над моей головой с каждым днем. В доме стало бывать очень много разного народа, сплошь боевые маги-мужчины, и у Инес в конце концов вошло в привычку подкладывать им своих служанок. Меня она все еще не трогала, но я чувствовала, что этот день не за горами. Я всеми силами пыталась расшифровать охранные чары, но в то же время понимала, что мне надо будет еще где-то спрятаться и, возможно, на всю жизнь отказаться от любимого дела. Наконец, после бессонной ночи, проведенной в поисках, чары поддались, но, к моему ужасу, я обнаружила, что они держатся на заклинаниях, которые Инес меняет каждый день, - особой, очень сложной, разновидности пароля. Не задействовав Инес, я выйти из особняка не могла. А задействовать ее мне мешала моя стандартная поварская клятва.
Пока я готовила завтрак, Инес пришла на кухню и велела прислуживать вечером ее гостям. Я знала, что это означает. Первое, что мне пришло в голову, - это утопиться. К тому времени я уже около полутора лет провела в ожидании чего-то ужасного и нервы мои были на пределе. Я не видела никакого выхода. Единственная мысль, которая удержала меня, была наследием моего католического образования - самоубийство было слишком тяжелым грехом. Потом я подумала о том, что в любом случае продам свою жизнь дорого. Пусть я умру из-за клятвы (а это уже не будет самоубийством), но Инес тоже умрет. Я знала, как приготовить яд, который не смогут обнаружить никакие артефакты, в зельях я еще в школе была очень сильна, да и потом, хоть и не любила это занятие, пока жила с мамой, готовила их довольно много.
