И я поняла, что его убьют. А я… я просто не могла больше переживать его смерть. Слишком больно... как будто что-то умерло совсем… в первый раз. Поэтому я их и убила. Чтобы Ромулу спасти. И вообще всех спасти. Отчаяние. Вот что вызвало во мне эту силу – отчаяние. Выходит, я не опасна для людей?
Опасна? Да ты сумасшедшая! – воскликнул Гжегож, отходя от нее и хватаясь за голову. – Ты понимаешь, что у тебя отключен инстинкт самосохранения? Вообще! На что ты надеялась, когда их убивала? Ты же не могла рассчитывать, что тебе самой удастся спастись?
Не знаю. Я, кажется, просто не могла думать в тот момент. Но, наверное, какая-то надежда была. Пока жив дракон, есть надежда, что он спасет хозяина. А Энни была привязана, но жива. Знаешь, дракона убить не так-то просто. И даже усыпить. Это магическое создание, а на них обычные заклинания не действуют. И огонь – у них же шкура. Ну и драконы – они особенные, слишком разумные. И слишком себе на уме. Не знаю, как они ее, правда, вообще связали. Может быть, заставили Чарли это сделать, пока я в домике была?
Судя по воспоминаниям твоего брата Эрнесто, у нее на морде были обрывки скотча…
Да, она ревела от боли, когда я на нее садилась. – Эухения усмехнулась: - Нашим челюстям в тот день несладко пришлось.
Гжегож с изумлением посмотрел на нее:
Ты - поразительная.
Правда? – она почувствовала, как ее рот сам собой расплывается в улыбке. Эухения наклонила голову, на всякий случай – вдруг начнет краснеть. – Ну а что теперь будет? Я же нашла решение, которое ты искал? Я же от этого не встану и не пойду.
Гжегож вернулся обратно в кресло.
Нет. Вероятно, не встанешь и не пойдешь. Если есть еще какое-то, более раннее, решение о том, что ты наносишь людям вред. Или, возможно, начнешь потихоньку чувствовать ноги, если такого решения больше нет.
А если нет? Если не начну?
Гжегож смотрел на нее долго-долго, потом спокойно призвал свою чашку с кофе и набросил на нее подогревающие чары.
Ну значит, мне придется за тобой присматривать, - отхлебнув, как ни в чем не бывало сказал он. – Всю жизнь.
Мартина пришла во второй половине дня. За ее спиной маячил Ромулу.
Выслушай, пожалуйста, - попросил он, перед тем, как прикрыть дверь с той стороны.
Эухения, выспавшаяся и довольная, взглянув на его сосредоточенное лицо, решила, что упражняться в сарказме будет потом. Полина Инесса освободила кресло, пересев на постель.
Мартина благодарно кивнула. Она не производила впечатления напуганной или смущенной, хотя было видно, что в последние часы она много плакала. Эухения невольно восхитилась ее твердостью.
Я пришла сказать, что отдам свою кровь для отворотного, - сказала Мартина. Она села очень прямо и положила руки на колени. - Ваш брат, Ромулу, поклялся защищать меня, несмотря ни на что. Я не буду оправдываться, так как сделала все, что я сделала, для того чтобы спасти свою жизнь, и не считаю себя виноватой в праве защищать себя. Но я расскажу свою историю, что мне, возможно, и следовало сделать с самого начала вместо того, чтобы делать то, что я сделала, и не доверять вам. Поскольку, несмотря на то, что я сделала, я очень привязана к вашей семье, Хуану Антонио и к вам…
Эухения фыркнула. Полина Инесса сжала ее руку, словно прося не перебивать.
Да, это именно так. Поэтому я и прошу вас выслушать, - продолжала Мартина, сбившись всего на несколько секунд. – Возможно, узнав мою историю, вы перемените мнение обо мне или хотя бы будете судить не так строго.
Ее взгляд прямо-таки впился в Эухению, и Эухения даже не поняла, а почувствовала, что та, кажется, вот-вот сорвется. Это неожиданное ощущение привязанности, желание именно ее одобрения поразило ее. Она с легкостью сходилась с людьми, но никто не выказывал такую нужду в ней. Почему именно она? «…в обряде введения в род участвуют три самых сильных волшебника рода. Это ты, мама и Рита, в таком порядке». Поэтому?
Вы были правы, сеньорита Эухения, когда сказали, что я сестра Хуана Антонио, но не правы в том, что я дочь князя Риккардо Раванилья.
У Эухении вырвалось изумленное восклицание.
Вы взяли самый очевидный ответ, - неожиданно усмехнулась Мартина, - но не задумались о большем. Вы очень умны для пятнадцати лет, но все же есть вещи, которые понимаешь только с опытом.
Мы, кажется, слушаем вашу историю, - огрызнулась Эухения. Сознавать, что она ошиблось, было неприятно. Полина Инесса погладила ее по руке.
Мартина безучастно кивнула, решив, видимо, больше не отвлекаться.
