Беру наконец чашку, набрасываю подогревающие чары, делаю глоток и тут же обливаюсь чаем с головы до ног: привычно проверяя свою связь с Поттером, обнаруживаю, что в замке его нет.
Уходи!
Что? – Люциус поднимает на меня недоуменный взгляд.
У-хо-ди! Убирайся! Немедленно!
Ладно. – Он оставляет на столе бокал с таким видом, будто бы ничего не произошло, величественно встряхивает шевелюрой и делает шаг к камину. Мне хочется встряхнуть его самого и вытолкать отсюда поскорей. Я никак не могу нащупать до конца, стабилизировать связь в его присутствии. Перед камином Люциус останавливается – я пытаюсь обуздать поднимающуюся волнами ярость. Кажется, он хочет сказать что-то, но, бросив на меня взгляд, поспешно отводит его, берет горсть пороха и наконец исчезает в камине.
Я выравниваю дыхание, слушая тишину. Нащупываю связь и, разумеется, уверяюсь в своей правоте. Но, поскольку состояние более спокойное, сразу же вспоминаю – Хогсмид. По ощущениям Поттер находится примерно на таком расстоянии.
Бросаюсь к камину. Минерва оказывается у себя.
Поттер в Хогсмиде? – спрашиваю без обиняков.
Нет, - удивленно говорит она, отставив в сторону чашку кофе. – Его родственники не подписали разрешения.
Он в Хогсмиде.
Северус, этого не может быть. Я лично проводила детей в Хогсмид. Гарри среди них не было. Откуда у тебя такие сведения?
Она с чего-то на редкость благодушно настроена, но мне не до нее. Высовываю голову обратно.
Не-на-ви-жу!
Так и знал, когда встретил их с Лонгботтомом, что они что-то замышляют. Одноглазая ведьма! Значит, именно там должен быть ход в Хогсмид.
Наученный горьким опытом, несусь в лабораторию и рассовываю по карманам склянки с сердечным. Выпив зелье, на всякий случай несколько минут пережидаю. Потом, движимый непонятно чем, возвращаюсь в гостиную и беру Глаз. Лишним он не будет, это точно.
Пока я иду к Одноглазой ведьме, я почти готов его убить.
Драко сотоварищи, попадающегося мне в холле, я почти готов расцеловать. Он торопливо жалуется на Поттера.
Я стоял и разговаривал с Уизли и меня ударил по затылку ком грязи. Потом в спину Крэбба врезалась палка, потом он упал, как будто ему подставили подножку. А потом мы увидели голову Поттера. Она парила в воздухе!
Драко оборачивается к Крэббу за подтверждением, смотрит на меня вызывающе: уж теперь-то я не посмею быть не на его стороне. Крэбб и Гойл, как китайские болванчики, послушно кивают головами.
Идите к себе, я разберусь.
Они явно разочарованы, но мне и не до их детских обид тоже. Выверяя связь, чувствую, что мальчишка становится ближе. Поттер пошел в Хогсмид, чтобы попинать Малфоя! С души словно огромный ком свалился. Есть же у меня, наверное, душа?
Полагаю, Люпину очень смешно, когда он выводит Поттера из моего кабинета. Так и представляю, как вся эта троица веселится и перемывает мне кости, отойдя подальше от подземелий. И самое главное – я так и не понимаю, что это за дрянь, которая была в кармане у Поттера. А понять это необходимо.
Под руку попадается банка с жуками, и я запускаю ее в стену. Эти не слишком дорого стоят, а до предела ярость лучше не доводить. В прошлый раз, когда я не смог взять ее под контроль быстро, это обошлось мне в три зарплаты. Сейчас – нет. Жуки, златоглазки, две банки, пиявки, ржаная моголодь. Все.
Отпускает разом, будто из меня уходит весь воздух. Падаю в кресло, пытаясь сфокусировать взгляд на потолке. В голове – мешанина из всего, что надо обдумать, но и сквозь нее пробивается голос Поттера.
Вы не смеете так говорить о моем отце! Я знаю о нем всю правду. Он спас вам жизнь! Мне рассказал Дамблдор! Если бы не мой отец, вас бы вообще здесь не было!
Альбус, не Люпин. Альбус рассказал ему. Я не понимаю этого, не могу понять. Должно быть, это было после того, как умом Альбуса овладел тот, другой. Оправдание жалкое, но если окажется, что это не так, наверное, я и вовсе тронусь своим умом.
Нет, надо перестать думать. Возвращаюсь в свои комнаты. По дороге прилетает филин Малфоев. В записке всего пять слов: «Если понадоблюсь, я у себя».
В гостиной бросаюсь в кресло и пялюсь на недопитый Люциусом огневиски. Обвожу пальцем край бокала. Камин горит, и по идее в комнате должно быть тепло, но мне холодно. Я замерз. Изнутри, разумеется, не снаружи. Боли нет, потому что там иней, холод, и я не хочу даже думать о том, что будет, когда он пройдет.
Сминаю записку и кидаю в камин. Комок врезается в решетку и тут же отлетает, неведомым образом подхватив искру. Я наблюдаю, как горит бумага, и тлеет подхвативший заразу уголок ковра. Мне все равно.
Ковер тушит Маршан, выныривающий из камина.
Господи, Северус, когда же?..
Он замолкает, подходит ко мне и берет мое лицо в свои ладони. На секунду мне кажется, что он сейчас раздавит его или свернет мою шею. Но Маршан лишь щупает пульс. Из спальни прилетает одеяло, за ним – плед. Маршан укутывает меня лично.
Я молчу. Мне что, рассказывать ему про Альбуса?
Но он и не спрашивает. Проворно и одновременно обстоятельно, как может только он, Хенрик уничтожает жидкость сначала в бокале, потом отправляет бутылку в шкаф, опутывая ее какими-то чарами.
