Только описание разгрома. Могу прислать тебе воспоминание моего человека.
Хорошая мысль.
Ричард делает очередной глоток. Очевидно, мне надо сказать ему, что Ромулу теперь займусь я сам.
Хочешь завтра со мной? – спрашивает вдруг Ричард.
Вот так. «Хочешь завтра со мной?». И от этой фразы я вдруг чувствую себя еще большим ублюдком, чем раньше. Куда большим, чем весь этот месяц, да. Он просто не может быть со мной таким… добрым? Это невозможно для меня – иметь право на чью-то доброту.
Я отворачиваюсь, притворяясь, что собираюсь вставать, но на самом деле не в силах вынести его взгляд. Я просто не имею право сказать ему, как я этого хочу.
У меня отработки.
Встаю, перевожу взгляд на дверь и застываю. Потому что около двери стоит и смотрит на меня Ромулу.
Как мы оказываемся в парке, я не помню. Опоминаюсь только тогда, когда мы стоим с ним на каком-то газоне, под деревом, с голых веток на нас льется дождь, а мы вцепились друг другу в руки и смотрим друг другу в глаза, и смотрим.
И я осознаю, что Ромулу говорит:
Я… послушай, я просто испугался тогда. Себя. Своих чувств. Я ненавидел тебя, пытался тебя забыть, обзывал предателем, накручивал себя, как мог, но ничего не выходило. И я ненавидел себя за то, что не могу справиться с чувствами, а потом понял, что я не хочу, вообще не хочу тебя забывать. Я… я хочу быть с тобой. Хочу всего. Я, кажется, люблю тебя…
Я теряю дар речи. Нет, это невозможно! Это просто невозможно, чтобы так…
А он просто тянется к моим губам. Мне хочется оттолкнуть его, посмеяться его наивности, объяснить, что все это глупости, что он мальчишка, который не видел жизни и ничего не понимает, и так нельзя, но разум отказывает, отключается совсем. И я не выдерживаю, хватаю его за плечи и прижимаю к себе, вторгаюсь в его рот, даже не успев как следует прочувствовать вкуса губ, целую, подчиняю. Он надрывно стонет и хрипло шепчет: «Еще!», когда я отстраняю его, чтобы перевести дыхание. Его дрожащие коленки упираются мне в ноги, и я держу его одной рукой, крепко, чтобы не упал. Другой провожу по волосам, потом указательным пальцем обвожу контур лица, целую в бровь, зарываюсь носом в шею, вдыхаю. Мое! Это все – мое.
Мне кажется, я не произнес ни слова вслух, но он – слышит.
Твое. Твой, - говорит Ромулу, вжимаясь в меня. – Только твой.
И это… это… это так правильно, что иначе никак и назвать нельзя. Потому что в этот момент я знаю – он существует на свете только для меня. А я здесь просто потому, что есть он.
========== Глава 96. Правила безопасности. ==========
29 марта, вторник
Первое правило безопасности – не поворачиваться спиной к дороге…
Второе правило безопасности – внимательно смотреть по сторонам…
Третье правило безопасности – не показывать своих чувств на людях…
Установить четвертое никому бы и в голову не пришло, потому что в данном случае оно гласило бы «не заниматься любовью в местах скопления магглов даже в почти полной темноте».
Однако, именно этим мы, кажется, и занимаемся. Потому что просто поцелуями это уже не назовешь. Ромулу трется об меня, я припираю его к дереву, я, кажется, готов был бы развернуть его самым бесстыдным образом, стащить с него джинсы и взять прямо сейчас, здесь, но я помню, что он девственник. Хотя сама мысль о возможности проделать с ним все это на людях делает возбуждение почти непереносимым.
Поэтому пока так – положить руки на ягодицы, прижимать к себе, вжиматься, показывая, доказывая, как сильно я его ждал, как сильно скучал по нему. Ромулу запускает руки под мой пиджак, выпрастывает рубашку и майку, гладит огненными, обжигающими руками, впивается ногтями в ребра и закусывает моим плечом, кончая.
От его стона темнеет в глазах. Он стискивает мой член – даже через ткань прикосновения сводят меня с ума окончательно и бесповоротно. И я отпускаю себя, позволяю себе кончить – плевать, что будет потом. Я взрываюсь миллионом столкнувшихся заклинаний, Ромулу уже не стонет – мычит, обхватывая меня еще сильней, в голове разрушаются и создаются заново целые миры, и я никогда не подберу слов, чтобы описать мое состояние и его счастливое запрокинутое лицо.
Потом… потом я обнимаю его, целую в лоб, в висок, шепчу: «Спасибо, спасибо». Он подарил, вручил мне себя, и больше этого в моей жизни никогда не было подарка. А он смотрит на меня со слезами на глазах и говорит, улыбаясь, торжествуя: «Я тебя нашел». И мне в эту секунду кажется, что в моей жизни произошло что-то важное, стоящее всего другого, такое, что после этого не жалко уже и умирать.
Так, что я там говорил о правилах безопасности? Впрочем, у меня есть еще секунда… Секунда, в которую я, отлипая от Ромулу, вспоминаю, что на улице дождь, но самая отвратительная сырость, да еще и липкая – в штанах, и потому самое время рассказать Ромулу, что я не маггл. Но я не успеваю. Потому что Ромулу вскрикивает, хватает меня, толкает в сторону, а потом так, чтобы я оказался за его спиной. Разворачиваясь, я уже знаю, что увижу – окружающих нас людей.
