Стой смирно! – приказываю я и обследую его с ног до головы. – Какая гадость! - снимаю следящие чары. – Давай еще раз. – Обхватываю. - Аппарейт! – И снова: - Аппарейт!
На восьмой раз мы оказываемся на знакомой набережной. Внизу – пляж и темное море. Помогаю Ромулу облокотиться на перила и обрушиваюсь на них сам. Устал. Не аппарация вымотала – то, что перед ней. Только сейчас я понимаю, в каком страшном напряжении провел свой блистательный монолог.
Как ты? – спрашиваю.
Он не отвечает. Я поворачиваюсь к нему. Он запрокидывает голову, глотая воздух, потом поворачивает ко мне лицо. Мертвое лицо.
Ты… ты еще хуже, чем они, - говорит он. – Марта… ее люди, они пытали мою сестру, изнасиловали ее, убили ее друга. Или Инес, которая всегда пыталась ее убить, которая держала в рабстве и чуть не убила Мартину. Пожиратели, которые пытали крестного… Я думал, что хуже, чем они, уже не может быть. Но ты – чудовище.
Господи, что уж тут может быть хуже? Не до такой же степени я… И вдруг вспоминаю, что только что наговорил Марте, что убил восемь человек.
Ромулу, это все неправда, - лихорадочно начинаю я. - Я соврал, я никого не тронул. Никого не убивал никогда. Намеренно, - добавляю, вспомнив о Лили. Ему я не могу врать. – Там, в переулке кто-то умер от ран, остальных свои добили, чтоб свидетелей не оставлять. – Ненавижу себя, когда говорю умоляющим тоном. Но именно это я и делаю – умоляю, и выглядит это все чрезвычайно жалко. Но я все равно говорю. Только бы не уходил. Только бы еще хоть раз увидеть другой, любой кроме этого, взгляд. Вцепляюсь в его куртку и говорю. – Я соврал, чтобы тебя защитить. Я не был его правой рукой. Это Люциус. Я только зелья варил. Меня даже оправдали. Я работал на Дамблдора, я был шпионом. Пожалуйста, выслушай меня.
Он молча отцепляет мои руки и уходит. Не исчезает с помощью портключа, а просто уходит. Я понимаю, что мог бы пойти за ним, догнать его, но я лишь смотрю ему вслед. Смотрю, как он понуро бредет по улице. Потом смешивается с толпой. А я аппарирую в Хогвартс.
Вот и все.
Оказавшись в своей комнате, я вдруг вспоминаю, что даже не подумал высушить мантию, когда дошел до Хогвартса. Меня все еще мутит после последней аппарации, голова раскалывается. Заварив чая, дохожу с чашкой до лаборатории, чтобы забрать зелье для Люпина. Пока разбавляю восстанавливающим, разогреваю и наливаю в кубок, взгляд падает на книгу, лежащую на одной из полок. Рядом кресло, которое поставили для Брокльхерст. Должно быть, она забыла, а я не обращал, или не хотел обращать внимания. Беру книгу и открываю. «Домашние зелья», которые я так и не удосужился почитать. На титульном листе имя автора – Сицилия Изабелла Вильярдо де Толедо. Проклятые Вильярдо!
Книга летит через всю комнату и шмякается о дверь. Сажусь в кресло и запрокидываю голову, точь-в-точь как Ромулу. Поразительно, как легко я убиваю в людях любовь ко мне. И каким неубедительным и жалким умею быть.
И все же один раз я сегодня был убедительным, даже очень убедительным. Ромулу, по крайней мере, спасен, в безопасности на какое-то время… он и его сестра. Надо будет узнать, что за птица эта Марта Вильярдо и что за семейные разборки.
Отнеся зелье Люпину, я несколько минут стою посреди гостиной, потом подхожу к камину. Маршан оказывается у себя. Сидит в кресле, лениво потягивает огневиски.
Да, Северус? – приветствует он.
Могу я зайти?
Конечно, конечно.
Полминуты спустя я сажусь в кресло в его гостиной. Хенрик выглядит немного вымотанным. Двери в соседние комнаты закрыты. Вокруг тишина.
Что-то случилось, – он не спрашивает, скорее утверждает.
Да, - говорю я. - Нет. Если я передам записку Ричарду, как скоро она окажется у него?
Не дольше завтрашнего утра.
Хорошо.
Трансфигурирую носовой платок в карандаш, Хенрик подзывает бумагу.
«Я пойду к священнику с тобой. Могу после обеда. С.»
Он аккуратно засовывает записку в карман халата.
Глаз бога разбился, - говорю я, откидываясь на спинку кресла.
Хенрик поднимает на меня взгляд, отпивает глоток огневиски и кивает.
Мы молчим.
========== Глава 97. Розыски ==========
30 марта, среда
Когда мы встречаемся на окраине Суиндона, Ричард облеплен грязью с головы до ног.
Берилл попросила взглянуть на Уффингтонскую лошадь, - поясняет он, набрасывая очищающие и подсушивающие заклинания. Он в синей мантии и под наиболее известной мне из своих личин – аврора Оуэна Робертса, лопоухого тощего парня с рыжими веснушками. Я выгляжу более привлекательно – постарше и вполне располагающим к доверию. Впрочем, у Ричарда есть основания прикидываться юнцом – человека с такой внешностью трудно воспринимать как реальную угрозу. – Лошади – ее страсть. На той неделе она начала приручать келпи.
