В комнате ничего не изменилось: шкуры редких животных и дорогое оружие на стенах, тяжелая антикварная мебель, на столике – царапина, как напоминание о дуэли, которую мы здесь устроили после выпуска. Нарцисса в этой комнате почти не бывает, знает, на что может нарваться. Та дверь, через которую пришел я, ведет в парадный холл, а вот за той, что напротив, скрывается лестница. Если подняться по ней, то наверху будут гостевые спальни. В них селят избранных гостей, тех самых, что представляют интерес непосредственно для Люциуса.
Он смотрит на меня изучающим взглядом. И мне вдруг хочется узнать, осталась ли в нем хоть капля того желания, которое он испытывал ко мне. Зачем мне это? «Решил пуститься во все тяжкие после вчерашнего?» - ядовито спрашиваю сам себя.
Так что за книга тебе понадобилась?
Кое-что по ядам, - уверенно вру я. Посвящать Малфоя даже в сотую долю подробностей происходящего не хочется.
Он понимающе кивает: – Книги всегда привлекали тебя больше, чем что-либо другое, да, Северус?
Намек. Приглашение. Я знаю, что он не дразнит. Я слишком ему не по зубам, чтобы дразнить. Мы смотрим друг другу в лицо, впиваемся друг в друга глазами. Изучаем более чем откровенно. Его взгляд перебегает на мою шею, скользит по груди, спускается ниже. Я представляю, что будет, если зароюсь пальцами в его волосы. Люциус проводит языком по губам. Члену становится тесно в брюках.
Секс глазами – такое у меня было пару раз с Альбусом. При должном подходе - отдельное наслаждение, ничуть не меньшее, чем его воплощение в жизнь.
Ассоциация помогает сделать над собой усилие, я резко отвожу взгляд и подношу к губам бокал. «Он едва не сделал из тебя дешевую шлюху», - напоминаю я себе. Но боль от предательства, оказывается, вполне уживается с возбуждением. Ничего, перетерплю.
Ты не меняешься, Северус, - скучающим, тягучим тоном произносит Люциус. Драко так любит копировать эти нотки.
Мне нравится постоянство и... верность принципам, - выделяю я с сарказмом.
Предпочитаю гибкость, - насмешливо отвечает он, салютуя бокалом.
Я улыбаюсь уголками губ. О да, ты всегда вывернешься, думаю я. Но если ты когда-нибудь попытаешься взять меня силой или выпросишь у Лорда, когда он вернется, я убью тебя. От этой мысли становится спокойно. Возбуждение уходит, а я – я чувствую себя выигравшим маленькую войну. У собственного безумия и собственного, худшего на свете предателя - тела.
Конец POV Северуса
========== Глава 15 Пиппе ==========
12 января 1994 года
Пиппе*! – улыбнулась Эухения, подтягиваясь в кровати навстречу молодому человеку лет тридцати в голубой полосатой рубашке с засученными рукавами.
В доме был холод, а у него пот тек со лба, прилепляя к красной от жара коже черные колечки волос. Перед собой он левитировал закрытую миску золотистого цвета со множеством дырочек, из которых во все стороны вырывался дымок. По красному свечению в них было видно, что внутри что-то горело.
Привет! – миска зависла над кроватью, и друг дома, Фелиппе Арьяла с облегчением упал на стул, поставив его между кроватью и молчащим телевизором. – Больше не смотришь сериалы?
Надоело, - отмахнулась Эухения, показывая на книгу, которая лежала рядом с ней на покрывале.
Фелиппе взял ее:
Маггловский детектив! «Девушка в очках и с ружьем в автомобиле». Интересно!
Ты решил устроить мне баню? – спросила Эухения со смехом, указывая на миску, которая вдруг начала медленно двигаться в сторону двери.
Это обогреватель. Купил его в лавке «Все для волшебного дома» у нас в Милане. Все лучше, чем каждые двадцать минут согревающие чары накладывать. А что?
Эухения с сомнением посмотрела на его распаренное лицо:
А влажность он тоже повышает?
Тот поморщился:
– Нет. Это мы… немножко с Эрнесто не поделили…
Пиппе? – Эухения придвинулась на самый край и медленно положила руку поверх его широкой ладони. – Что произошло? – она вгляделась в синие глаза с темными кругами под ними.
Пиппе устало прикрыл веки. И махнул рукой.
– Все то же, что и раньше. Я не нужен ему, - с усилием сказал он.
Эрнесто бросил тебя?
Тот сглотнул:
Ты считаешь, что у нас что-то было? Как может пара ночей к чему-то обязывать?
Эухения прислонилась головой к его плечу.
– Он обещал мне, - мрачно сказала она. – Он обещал, что не тронет тебя, если это все несерьезно.
Это же Эрнесто, - прошептал Пиппе. В его словах не было горечи, только смирение.
Так нельзя, - произнесла Эухения решительно. – Так нельзя! – повысив голос, повторила она.
Все можно, - он усмехнулся, взял палочку, лежащую между колен, и засунул ее в набедренный карман джинсов тем особым профессиональным жестом, который можно видеть у охранников в банках или у представителей магической полиции.
– Я еще в сентябре, когда он первый раз обратил на меня внимание, знал, что так будет.
Ответом ему был возмущенный взгляд.
Послушай, Хен, - Фелиппе вздохнул, - гомосексуальная природа – это не то, что человеку легко осознать. Тем более волшебнику. Я слышал, что у магглов с этим проще. Что они… даже разрешают однополые браки.
