Он подходит ко мне сзади, и я, стараясь не думать о дежа вю, прислоняюсь к нему спиной. Потом не выдерживаю, разворачиваюсь и притискиваю к себе, как тогда, на кладбище.
Спасибо, - говорю. – Спасибо за то, что простил меня.
А в голове бьется одна-единственная мысль: он простил меня, потому что я ему нужен. Я нужен.
========== Глава 98. Проклятое наследство ==========
Название главы читается как Проклятое наследство
31 марта, четверг
Чтение завещания проходило в холле. Семья собралась в полном составе. Максима забрали из Дурштранга, и он сидел теперь рядом с Эухенией с таким видом, будто бросал вызов всем остальным. Кроме нее, никто не плакал. Баронесса, казалось, ушла в себя, и лишь едва заметное нетерпеливое постукивание пальцами по ручке кресла выдавало, что ей есть до всего этого дело.
Адвокат, немолодой маг в плохо разглаженном камзоле, нервничал больше всех, то и дело оглядывался, как будто не знал, чего ожидать.
Процедура не затянулась надолго. Прочитав волеизъявление относительно душеприказчиков, адвокат развернул следующую часть свитка и блеющим голосом произнес:
Пятьдесят тысяч галлеонов завещаю своей сестре Марии Инессе Сицилии Изабелле Анне Элене Франсиске Вильярдо де Толедо, баронессе де Ведья-и-Медоре в качестве компенсации того, что было мной у нее украдено. Оставшаяся часть моего состояния, включающая действующий бизнес в магическом и маггловском мире и сбережения на общую сумму двадцать шесть миллионов сто восемнадцать тысяч двести двадцать четыре галлеона в равных долях делится между моими племянниками Хуаном Антонио Риккардо Раванилья, Максима Антонио Леандро Элисео Артуро Педро Франсиско Вильярдо де Ведья-и-Медоре, графом де Валадарес, и Эухенией Викторией Сицилией Изабеллой Марией Инессой Кларой Вильярдо де Ведья-и-Медоре при условии, что они позаботятся о моей приемной дочери Паскуале Эухении Вильярдо де Хорхе Барриас.
Послышался резкий звук отодвигаемого стула, затем стук каблуков, и Вероника Алехандра промчалась по лестнице и скрылась на втором этаже, только темно-сиреневая мантия мелькнула и пропала. Эухенио, сидевший напротив, отреагировал более мягко, встал с кресла, пробормотал: «Мне нужно проверить зелье», шагнул в камин и исчез.
Что значит «позаботиться о Паскуале»? – спросила Мария Инесса.
На этот счет ничего не сказано, сеньора.
Но вы же душеприказчик!
Так и есть, сеньора, - адвокат вытер пот со лба, - но дон Фелиппе не оставил никаких инструкций.
Но… как в таком случае мы должны «позаботиться» и имеют ли мои дети шансы вообще получить эти деньги?
Деньги и предприятия будут переданы вашим детям немедленно.
Ничего не понимаю, - сказала баронесса.
Я понимаю только одно, - бросил Эрнесто, сидевший по левую руку от нее, - что дядя оказался еще большим подонком, чем мы ожидали.
Я с тобой не соглашусь, - ухмыльнулся Максима. – Он был бы куда большим поддонком, если бы оставил деньги Марте или кому-нибудь еще. А так мы можем выделить порядочные доли Нике и Эухенио.
Конечно, мы это сделаем! – с горячностью воскликнула Эухения. – И не только им. Мы члены одной семьи и должны заботиться друг о друге. Конечно, мы выделим доли и Нике, и Эухенио, и тебе, Эрнесто, и тебе, Ромулу. И это не обсуждается вообще. Всем хватит на всех.
Баронесса посмотрела на нее с благодарностью. Эрнесто хотел было сказать что-то, но под взглядом Соледад немедленно заткнулся.
Я был бы рад взять у вас денег в качестве долгосрочного займа, - отозвался Ромулу.
Даже не думай, - предупредила Эухения. – Господи, вау! Мы богаты. – Она оглядела всех. – Даже не верится! Мы что, перестанем поношенные мантии носить?
Кажется, так, - рассмеялся Макс.
Эухения встала.
Вы как хотите, - сказала она, - но мне нужно сделать кое-что еще.
Непосредственно в самой лаборатории камина не было, и Эухения переместилась в комнату рядом с ней. Она посидела несколько минут на диване, придумывая, что сказать, потом встала и потянула на себя ручку. Та, к ее удивлению, оказалась закрытой. Эухения постучала.
Хен, это я, - сказала она.
Ну и что? – донеслось из-за двери.
Эухения опешила.
Как это ну и что? Я хочу с тобой поговорить.
А я с тобой говорить не хочу.
Хен, прекрати, что это за шутки? Разумеется, мы с Максом отдадим тебе часть денег.
Ответом ей было только молчание. Она снова потрогала ручку и, вынув палочку, произнесла:
Аллохомора.
Дверь не открылась.
Не надо мне ничего, - раздалось из-за нее. – Иди к черту!
Хен, черт возьми, я тебе ничего не сделала! И вообще – это моя лаборатория.
Теперь моя!
Несмотря на то, что Эухения давно перестала заниматься зельями, последнее отчего-то прозвучало особенно обидно. Она толкнула еще раз дверь посильнее, надеясь, что из-за ветхости та развалится, но не преуспела. Глухое рыдание, донесшееся из-за двери, отрезвило ее. Вздохнув – взламывающих чар она все равно не знала, Эухения бросила свои попытки и поднялась в комнату к дедушке.
