Ромулу был прав. Все в этом доме были несчастны, за исключением нее самой, и Эухения расплакалась, чувствуя вину и стыд. Где найти столько стойкости, чтобы смотреть домашним в глаза? Особенно теперь, когда она обласкана судьбой вдвойне? Эухения устала жить в нищете, но сейчас она бы с удовольствием поменялась местами с младшей сестрой. Но Гжегож был прав, характер у Ники был ужасный, и Эухения понимала, что от этих денег зависело благополучие всей семьи, восстановление былого величия. Наследства должно хватить, чтобы восстановить замок Севера и выкупить все земли вокруг него. Замок, ну, или его руины, принадлежали Ромулу, и теперь он мог осуществить свою мечту и больше не работать черт знает где, так далеко от дома. Эти мысли немного утешили Эухению. В конце концов третье зелье закончилось и она позволила себе задремать, и проснулась только тогда, когда, уже далеко за полночь, пришел Гжегож.
Выглядел он растрепанным. А еще очень серьезным.
Призвав стул, Гжегож сел на него напротив Эухении и несколько минут молчал, глядя на нее и теребя шелковый шейный платок. Потом вытащил из кармана какую-то желтую стеклянную штуку.
Пожалуйста, пообещай мне одну вещь, - сказал он.
Что? – удивилась Эухения.
Это Глаз Бога, защитный амулет, последний из некогда созданных очень сильным магом. Пообещай, пожалуйста, поклянись, что если… если мы поссоримся или произойдет что-нибудь еще, ты никогда не расстанешься с ним.
========== Глава 99. Возвращение. ==========
2 апреля, суббота
Докатился. Теперь я жалею Поттера, знаете ли… Жалею. Поттера.
Они готовы были подраться с Драко, причем я до сих пор не знаю, кто зачинщик, но я прошел мимо и сделал вид, что не заметил. Сижу теперь в кресле перед камином, дразню кончиком кочерги зеленую саламандру и не знаю, что со всем этим делать. Что вообще на меня нашло?
Однако в последние дни мальчишка довольно бледен, так что основания у меня есть. Перед каникулами, кроме меня, разумеется, никто ничего не задает. Это очкастое недоразумение должно быть счастливо, но нет. Если бы я не знал, что опасность с той стороны сейчас перекрыта, я бы решил, что не обошлось без вмешательства нашего общего друга. Но пока все в порядке, Филиус не говорил ни о каких изменениях, а Поттер продолжает бледнеть и худеть.
Кажется, я зря не остановил его. Надо было назначить отработку, увести за собой. Упустил такой прекрасный предлог… А теперь поздно. Надо идти дежурить. От прогулки в Хогсмид я благополучно избавился, перепоручив ее Филиусу. Он, надо сказать, и глазом не моргнул. Все же очень большое подспорье, когда в твоем окружении есть доверяющий тебе человек. А вот от первого после болезни дежурства меня никто не избавлял, и, разумеется, если бы кто-нибудь посмел попытаться... Но никто не попытался.
Вот теперь даже хочется, чтобы Поттер нарушил правила и попался мне сейчас на глаза. Впрочем, мне ведь и раньше этого хотелось… Только по другой причине. Так хотелось доказать Альбусу и самому себе, что я прав, что у мальчишки дурной характер, что это маленькое исчадье ада, наследие не меньшей угрозы человечеству - старшего Поттера. Только какое это имеет значение, дурной у него характер или нет. Он – мой смысл жизни, моя идиотская путеводная звезда, ради которой я здесь, то, что держит меня на поверхности воды, когда я готов захлебнуться. И это… наверное, это хорошо. Я вдруг понимаю, что не могу представить, что бы сейчас делал, если бы его не было. Если бы я был свободным. Варил бы бесконечно зелья для аптек в подвале? Только зелья, и так всю жизнь? Я бы даже никогда не был с Альбусом, не узнал, что это такое – делить себя с кем-то. Не сблизился бы с Ричардом. Ведь мы потеряли всякую связь за много месяцев до исчезновения Лорда и столкнулись через несколько лет в аптеке, когда я закупался ингредиентами для первокурсников.
