Это значит, что я поместил их туда, где они не попадут в недобрые руки, мальчик мой. Не стоит недооценивать директора Хогвартса, - он смеется, так искренне и так весело, как не смеялся уже много месяцев. Не тем смехом, который у него бывает, когда он чудит, нет. И сейчас в его смехе превосходство человека, который выполнил невыполнимое, и поддразнивание. Сейчас этот смех говорит: «Ты думал, Северус, что я стар и немощен и не способен справиться?»
Это тот Альбус, которого я знал, который так влек меня к себе, уверенный и властный. Альбус, который не просто просчитывает на десять ходов вперед, а видит законченную картину.
Ни о чем не беспокойся, Северус, - говорит он. – Спокойно выполняй свои обязанности. - И подмигивает. – И присматривай за Гарри.
Потом машет рукой, отворачивается и делает шаг обратно к перилам. Я так понимаю, аудиенция окончена.
Спускаясь в подземелья, борюсь со все больше наваливающейся усталостью. Итак, он не узнает о моем любовнике, но что это было, тролль раздери, вот только что? Альбус что, пришел в себя и самостоятельно разорвал контракт? Или… он знает то, что я делаю, и по-своему присматривает за мной? Он выделил слово «Хогвартс». Альбус никогда ничего не делает просто так. Но что он этим хотел сказать? На что намекнуть? Для чего вообще была нужна эта беседа?
В спальне, перед тем как лечь, несколько минут сижу на постели, уставившись в пол. Как быстро, интересно, я должен буду расплатиться с судьбой? Фелиппе сейчас, Ричард летом… кто же будет третьим, Альбус или Ромулу?
И вдруг со всей ясностью понимаю – я ни за что не готов потерять Альбуса. Все, что угодно, но этого нельзя допустить. Он – единственный человек, который может сдержать Темного Лорда и помочь спасти Поттера. И… единственный, кем я могу пожертвовать, это – Ромулу.
*итал. ради всех святых
========== Глава 106. О детских мечтах ==========
В пятницу погода не подкачала, и, аппарировав в Фуэнтэ Сольяда, Ромулу на минуту застыл, не в силах отвести глаз от освещенных солнцем стен замка. Возведена была еще только половина второго этажа основного здания, и арка разрушенного перехода между единственно уцелевшими стенами двух башен все так же угрожающе нависала над двором, но Ромулу прекрасно помнил, что здесь было несколько месяцев назад. Строительство шло медленно, ужасающе медленно, но оно обязательно закончится, и замок над озером поднимется еще величественнее, чем прежде.
Строители возились у восточной башни, на развалинах которой так любила сидеть Эухения, разбирали обломки и левитировали их в повозку, запряженную, судя по всему, фестралами. Прораб, высокий бербер, пошел Ромулу навстречу.
Михас, - вздохнул Ромулу, - вы же знаете, что мы не собираемся восстанавливать башни сейчас.
Прораб слегка склонил голову:
Прошу прощения, сеньор. Мы здесь только до июля. Вы действительно собираетесь разгребать завалы сами?
Виноватым Михас себя явно не чувствовал, наоборот, Ромулу расслышал в его тоне плохо скрываемое недовольство. Ничего нового – между строителями и архитекторами вечная вражда, а уж Ромулу доставалось вдвойне. В Англии его недолюбливали за то, что он был архитектором испанским, а в Испании – за то, что британским. Кроме того, Михасу было уже за шестьдесят, век для строителя в Испании редкий. Обычно они отправлялись на тот свет гораздо раньше. И сами владельцы только что возведенных крепостей избавлялись от невольных свидетелей, и охотники за головами и драгоценностями ловили бедолаг в попытках вытряхнуть из них планы замков и вызнать слабые места в чарах. Последние, по слухам, не брезговали и некромантией.
Понятное дело, что Михасу, дожившему до своих лет и имевшему определенную репутацию и, конечно же, мнение, не хотелось подчиняться какому-то мальчишке.
Но и Ромулу вдруг почувствовал злость.
Прекратите работы в башнях, - сказал он как можно более вежливо. Еще не хватало нажить врагов в лице строителей. – Вам их оплатят, но сейчас вернитесь ко второму этажу.
Михас молча склонил голову, развернулся и пошел к башне. Ромулу готов был поклясться, что тот скрывал усмешку. Надо будет проверять чары с особой тщательностью. Мало ли… может быть, эти тоже найдут способ обойти клятвы.
Эухения сидела на парапете над озером, между двумя разбитыми статуями русалок, и вчитывалась в какой-то пергамент. Стопка свитков лежала рядом с ней, придавленная вместо пресса русалочьей головой. Мантия сползала с исхудавших плеч.
Зря ты с ними так, - сказала Эухения, когда Ромулу аппарировал на лестницу рядом с парапетом. – Я оплатила им работу в выходные. Хотела сделать тебе сюрприз. Теперь Михас всех будет настраивать против тебя. Что-то случилось?
Ромулу промолчал.
У тебя правда конференция, или ты просто отодвигаешь поход сам-знаешь-куда? Вообще-то, знаешь, ты не обязан… Никто, по большому счету, не обязан. И если Хуан Антонио зачем-то впрягает тебя в это, хотя это была его инициатива…
