Люкс, - позвал он, все еще не совсем веря, что кузен нашелся.
Сейчас, - отозвался тот. – Я найду огниво.
Ромулу мгновенно захотелось провалиться со стыда. Он нашарил в кармане маггловскую зажигалку и поднес ее к своему факелу, однако мог бы и не торопиться – колесико щелкало, а пламени не было.
Судя по звукам ударов кресала о кремень, Хуан Антонио занялся тем же самым. И судя по отсутствию даже искр, безрезультатно.
Люкс, - сказала наконец темнота.
Ромулу нащупал стену и прислонился к ней, гадая, что делать дальше. Идти ощупью? Из ближайшего туннеля веяло холодом и сыростью, в запах плесени вкрадывалась сладковатая нотка запаха разложения.
Ромулу? - позвал Хуан Антонио.
Да?
Ромулу, ты меня слышишь? – озабоченно переспросил тот.
Слышу, здесь я, - отозвался Ромулу.
Ромулу! – заорал Хуан Антонио. – Ромулу Леандро, чтоб тебя, какого каццо* ты…
Ромулу схватился за голову, закрывая уши, и ринулся вперед, на голос, пытаясь поймать кузена, но все, что ему удалось – натолкнуться на стену в темноте. Ромулу ринулся вдоль нее назад и вперед, Хуан Антонио ругался, не переставая, и в другой момент Ромулу ничего бы не имел против, но сейчас ему становилось только тоскливее. Через две минуты стало окончательно ясно – связи между ними нет никакой, и идти вперед придется одному. Ромулу выругался, поднял факел, прошел немного по коридору назад и попытался зажечь огонь снова, но теперь это уже не срабатывало. Он вернулся к бывшей развилке, голос Хуана Антонио начал отдаляться, видимо, тот последовал по своему тоннелю, а Ромулу, общупывая вход в свой - стену, покрытую слизью, задумался, почему он слышал Хуана Антонио, а тот его нет? Говорило ли это о разном характере испытаний, которые им выдадут? Стараясь задавить в себе ужас, он сделал несколько неуверенных шагов по туннелю и заорал – слизь под рукой сменилась какими-то жуками размером с полмизинца. С отвращением вытерев ладонь об рюкзак, Ромулу достал факел – огня нет, так хоть в качестве палки сгодится. Помолился и двинулся вперед.
Идти в темноте, выверяя каждый шаг, прислушиваясь к каждому шороху, оказалось ужасающе выматывающим. Ярдов через двести он едва не провалился в яму, и, судя по шипению на дне, она была заполнена никем иным, как змеями. По счастью, вдоль стены обнаружился узкий, шириной в ступню, карниз, а в саму стену были вделаны скобы. При этом скобы были утоплены в углублениях, кишащих не только жуками, но еще и жирными личинками. Пришлось погрузить руки в эту массу чуть ли не по локоть. Вздрагивая от омерзения, Ромулу постарался сосредоточить все свое внимания на нащупывании скоб под пальцами и камня под ногой. В конце концов это была малая, можно сказать, даже детская плата за подсказку от самой Судьбы.
Несколько жуков воспользовались возможностью и переползли ему на руки и плечи, забились за воротник, что-то громко жужжало у самого уха, запутавшись в волосах. Что-то очень активное, извиваясь, пробиралось вверх по обеим штанинам. А внизу по-прежнему шипело. Ярдов через пятьдесят карниз расширился до того, что можно было поставить обе ноги рядом, и Ромулу уже обрадовался, что есть возможность передохнуть – расположение скоб с каждым шагом становилось все более неудобным, и неестественно вывернутые руки болели, но для того, чтобы отдохнуть, нужно было либо продолжать держаться за скобы, либо прислониться к стене и подставить жукам незащищенную голову и спину. Пришлось оставить мысль об отдыхе и пробираться дальше.
Вторая часть пути оказалась намного хуже. Карниз сузился, а каждые две из трех скоб норовили выскользнуть из стены. Пальцы распухли от яда то ли личинок, то ли жуков, и держаться стало труднее. Вдобавок извивающиеся твари добрались до паха и принялись жалить в особо уязвимые места. Если бы свет и был, то Ромулу сейчас бы все равно ничего не видел от слез. Он не знал, каким чудом двигался вперед, и в голову ему не раз уже приходила мысль отказаться от испытания, но точно так же приходила мысль, что это немыслимо. Он должен. И в любом случае – с каким лицом он вернулся бы назад?
Он непрерывно молился - про себя, а когда попробовал вслух, ему пришлось выплевывать жука, скользнувшего в рот, и второй, вцепившийся в губу, был на подходе. Возможно, Ромулу не провел на карнизе и получаса, но ему казалось, что его путешествие длится вечность. И мысли, которые одолевали его, становились все мрачнее. Никто другой из предков не описывал ничего подобного и не давал никаких рекомендаций, которые указывали на подобный опыт во время похода к книге. Например, никто не советовал хотя бы брать перчатки. Это все наталкивало на вывод, что он, Ромулу, совершил что-то особенно неправильное, неприемлемое для рода или магии Книги. И не надо было долго рыться в памяти, чтобы понять, что этим неприемлемым было совсем недавнее – отношения с Северусом. Отношения, в которые он ринулся, не слушая никого. Не рассказав даже крестному – и бегая от него, как будто бы крестный был когда-либо не на его стороне и хотел для него плохого.
