Нет, по этим идиотам о решениях Альбуса судить нельзя. Да и как ни крути, он даже будучи под влиянием контрактов управлял мной. Должна же и здесь быть какая-то причина, почему Ромулу в Хогвартсе. Альбус прекрасно знает, что мне нельзя расслабляться и я должен присматривать за Поттером, и что Ромулу со мной в опасности, что любой со мной в опасности в конце концов. Тем более сейчас все осложняется Блэком, который болтается где-то поблизости, и дементорами. А магия у Ромулу не слишком стабильна… Нет, он говорит, что все в порядке и не жалуется, но с Патронусом у него не выходит. Мы пробовали два вечера подряд и не добились от его палочки даже легкого дымка. После этого Ромулу наотрез отказался продолжить и сказал, что он перемещается днем, использует портключи и что с ним ничего не может случиться.
Так что не удивительно, что мысли о дементорах тоже из головы не выходят. Минутами накатывает такой страх, что я бы рассказал Альбусу о нестабильности магии Ромулу и тем самым лишил бы его Хогвартса, если бы Ромулу не рассказал об этом сам. И это тоже непонятно – ведь речь идет о таких вещах, как чары для замка, полного детей, но Альбус решил, что нестабильность магии архитектора им никак не повредит. Впрочем, Ромулу сам считает, что не повредит, а его точно нельзя назвать безответственным.
Магия просто отказывает и все, она не делает при этом чего-то другого. Если я захочу укрепить потолок и произнесу заклинание, все просто останется как есть. Потолок же не обрушится.
И все же... все же…
Несколько раз я пытался заговорить с Альбусом, но добился лишь подмигиваний и фразочек в духе: «Северус, ты чем-то недоволен?». Альбус исчезает быстрее, чем я успеваю до него добраться, и мы никогда не остаемся наедине. Один раз я поднялся к нему в кабинет, но его там не было, а в гостиную дверь меня не пустила.
Так я и живу уже месяц, не понимая, что происходит, и, по сути, тоже, как Ромулу, закрывая глаза. В конце концов приходится признать, что иногда я просто ничего не могу сделать. Только ждать. Или я сейчас оправдываю себя, потому что и за предыдущие месяцы слишком устал? Или потому, что я слишком безволен и у меня нет никаких сил отказываться от него? Потому что единственное, что я хочу сейчас делать – это брать больше и больше, пока не настанет тот самый день, когда свет обрушится и все полетит в тартарары.
…C импом они у меня не срослись. Лысое чудовище оправилось уже на третий день и стало стремительно обрастать шерстью, и хотя по апартаментам еще не скакало, но каждое утро, когда я выходил в гостиную, стремилось забраться на меня, и выразить свое недовольство. Он явно ревновал, и тут я точно ничем не мог ему помочь. На четвертый вечер, когда мы с Ромулу мирно сидели в гостиной, розово-серая тушка просвистела мимо меня и – он едва успел закрыться – вцепиться ему в волосы. Мне едва удалось оттащить импа, и я еле мог удержать его в руках, он кусался, царапался, раздирая в кровь мои ладони и запястья. А еще изо всех сил верещал, точнее, пытался, потому что горло, судя по звукам, у него все еще болело. Пришлось зашвырнуть его в спальню и заблокировать камин.
Ромулу был в шоке, я залечил царапины на его руках, напоил успокоительным и отправил к себе в квартиру, пообещав, что приду позже. Впрочем, я очень сомневался в благополучном исходе дела. Потому что если есть вероятность хоть какой-то неприятности в моей жизни, то она обязательно произойдет. Тем более имп забился в угол, что придавало ему сходство с загнанной крысой. На всякий случай я сел подальше, на угол кровати, ближний к двери, и прочел краткую лекцию, что если он будет себя так вести, мне придется отдать его Хагриду. Добился я того, что имп сбился в комок, обхватил голову лапами и стал раскачиваться вперед-назад. Выглядел он чрезвычайно жалко. Я вытащил его из угла и потащил обратно в гостиную – заворачивать в плед. По дороге он успел мне показать лапой на горло, но я уже и сам догадался, так что принес ему теплого молока и бальзам, который по непонятным причинам вполне ему подходил. Вскоре он уснул, а я отправился к Ромулу.
А утром имп исчез. Я все подземелье оббегал, а после уроков заглянул и к Хагриду, и на третий этаж – в класс защиты, где когда-то из камина вывалился имп Блэка, но никаких следов. Пришлось спрашивать у коллег, но импа все равно никто не видел, и, конечно же, Люпин не преминул блеснуть знаниями: «Северус, тебе следовало его назвать. Тогда бы ты его привязал к себе».
Ну разумеется, ты же у нас лучше знаешь, - не остался в долгу я. – Близок, так сказать.
Оборотень заткнулся, но поскольку происходило это при коллегах, вечером Ромулу не преминул спросить меня, не враги ли мы. Я едва не сказал, что жалок был бы тот, кто объявит врагом подобное ничтожество, но вовремя вспомнил, что это Ромулу, и сдержался. Потом едва не сказал, что это его не касается, и тоже сдержался. Потом хотел отослать его поинтересоваться у Люпина, но вовремя одумался – мало ли чего тот наговорит, да и ни к чему Ромулу знать о моих школьных годах.
