К ним уже подбегал Фернандо, и Мартина протягивала руку Эухении. Все случилось в мгновение ока. Только что Эухения слышала хлопки дизаппарации Эрнесто и Пиппе, и вот она уже во дворе вместе со всеми, бросается к Ромулу, стоящему в дверях.
Что случилось? – заговорили они все наперебой, но Ромулу не отвечал. Он не отвечал и смотрел на нее. И тогда Эухения поняла.
Гжегож? Хуан Антонио? – воскликнула она. Волна ужаса, паники накрыла ее с головой. Ноги моментально сделались ватными.
Да что ж вы делаете, придурки? – рявкнул чей-то голос, кажется, Макса.
Кто-то подхватил ее на руки. Голова кружилась.
Сейчас, сейчас, - зашептал Фернандо на ухо. – Все будет хорошо.
Эухения вцепилась в его колет, пытаясь встать, но он так и внес ее в замок на руках.
В библиотеку, - глухо выдавил Ромулу.
Да что случилось-то? – допытывался Эрнесто, но ему никто не отвечал.
В библиотеке была толпа народу, но первый, кого увидела Эухения – Хуан Антонио. Он полулежал в кресле у зашторенного окна, с перебинтованной головой, и Соледад водила над ним палочкой. Полина Инесса, Рита стояли у стола баронессы, чуть поодаль подпирал шкаф барон. Баронесса с запрокинутым лицом лежала на диване, выставленном поперек библиотеки – на другом краю его сидела грузная графиня Лидия Санторина, португальская родственница, и придерживала ее за ноги. В руке у баронессы был платок с подозрительными красными пятнами.
Мама? – Эухения вырвалась из рук Фернандо и кинулась к ней, хватая за лицо и за руку. Но рука оказалась горячей, и баронесса сама зашевелилась и сделала попытку привстать. Барон тотчас же бросился к ней, подкладывая подушку. – Мама?
Гжегож… - баронесса выдохнула и закашлялась.
О боже, - Эухения встала на колени, все еще держа мать за руку. – Нет! – сказала она. – Нет! Господи, нет! – Она чувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Он просто не мог умереть. Не сегодня. Не сейчас.
Конечно, нет! – раздался ворчливый голос графини Санторина. – Хватит уже вести себя как размазни, и объясните, наконец, ребенку, что ее женишок, к сожалению, пока еще на этом свете, вот только под венец он собрался не с ней, а с ее младшей сестрой, с этой недоделанной сучкой Вероникой Алехандрой. Да еще прихватил при этом все семейные деньги из сейфа в Гринготтсе. Хорош женишок.
Ой, блядь, - сказал Эрнесто.
Я убью его, - пробормотал Макс.
Эухения молчала, пытаясь осмыслить то, что сказала тетка. Слова были такие знакомые, но они никак не складывались во фразы. Кто-то взял ее за руку, отцепляя от маминой, она подняла голову и увидела, что это отец. Он помог ей встать и осторожно подвел к креслу у окна, загораживая от братьев. Эухения вцепилась теперь в него. Она боялась, что он отойдет, и тогда все… будут смотреть.
Может, уже кто-нибудь расскажет толком? – спросил Эрнесто.
Барон хотел было заговорить, но баронесса перебила его жестом. Она поднесла ко рту платок:
Этот мерзавец соблазнил Нику и заставил Хуана Антонио отдать им все твои деньги, Эухения. Твои, Максима, мои, наши, - поправилась она, взглянув на мужа, - и его собственные. Все, что находилось под его управлением. После этого они бежали неизвестно куда.
Господи, - Эухения обернулась посмотреть на Люкса. Тот отвернулся.
Империо? – уточнил Эрнесто.
Нет. Я вообще не помню, что произошло, - убитым голосом сказал Хуан Антонио. – Я очнулся в лодке на реке, с раной на голове. Вместо воспоминаний – черная дыра.
Как же ты узнал, что он заставил тебя отдать все деньги? – спросил Фернандо. Он подошел к Эухении и, протянув ей стакан воды, отступил к окну.
У нас двойное управление счетами, - ответила Мария Инесса и посмотрела в сторону стола. – Мне прислали уведомление.
Это и было то важное, что я забыла тебе сказать, - послышался вдруг тихий голос Полины Инессы. – Я видела, как аура Ники вспыхивает в его присутствии, но он как будто заставил меня забыть? – добавила она с недоумением.
Да потому что он ота! Гребаный чертов ота, - воскликнула баронесса. – Он подчинил себе весь дом! Он мог бы заставить нас есть друг друга, а мы бы и не заметили!
Ота? – переспросил Пиппе. – Это все объясняет. Но почему… - он оборвал себя, и Эухения поняла, что это было что-то, связанное с ней.
Так, - протянул Эрнесто. Он подошел к столу и, покопавшись в кармане мантии, что-то выложил: - Ключ от моей ячейки в Гринготтс. Моя доля осталась нетронутой, так что…
Эухения оглянулась на Соледад, лицо у Эрнесто было несколько виноватое. Но Соледад кивнула и, прервав лечение Хуана Антонио, с деловитым видом тоже вытащила ключ.
У меня осталось кое-что от наследства. Я перевела все деньги в галлеоны, - сказала она.
Рита взяла ее ключ и, присовокупив свой, посмотрела на Ромулу. Тот опустил голову.
Я… потратил деньги, - пробормотал еле слышно.
Рита задержала взгляд на его лице.
Эухения вспомнила про дом.
Разве этого не должно хватить? – спросила она.
Этого хватит на несколько месяцев, - подхватил Хуан Антонио. – И мы могли бы продать один из заводов, и…
Нефтянка? – воскликнул Макс. – Сейчас? Когда цены ползут вверх?!
Тогда можно попытаться взять еще кредит…
