Когда она вернулась, Полина Инесса уже спала. Эухения натянула на себя одеяло и тоже погрузилась в сон. Но, видимо, перевозбуждение сыграло свою роль, и это была скорее полудрема, тревожная и неприятная. И Эухения не понимала, где находится. С одной стороны, она вроде бы лежала на кровати в замке в Фуэнтэ Сольяда, с другой – сидела на полу в монастырской кладовке, а потом вроде бы опять оказалась в замке, но уже не в Фуэнтэ Сольяда. То был замок огромный, больше раз в десять или даже пятнадцать. И она шла по заброшенному коридору – по углам висела паутина, а из-под ног убегали крысы. Она знала, что идти туда, куда она идет, смертельно опасно, и от этого ощущения липкий пот бежал по спине и частило сердце, но она знала, что нужно идти. И она открыла дверь, и оказалась лицом к лицу с трехголовой собакой. И в следующую секунду, когда она еще не успела испугаться, словно кто-то дернул ее вверх, и она оказалась на улице, над замком, и потом правее, под звездным небом. Внизу прямо под ней было странное сооружение, и одна ее часть не понимала, что это такое, а вторая часть сама собой отметила: «Квиддичное поле». Она пролетела над лесом, потом над озером и приземлилась на заброшенном кладбище. Уже занялся день, и она стояла на обрыве, позади нее были серые холмики надгробий, утопающие в зелени, а она щурилась на солнце после бессонной ночи и смотрела, как внизу блестит вода.
И вот тогда-то все и сложилось сразу, все детали головоломки встали на свои места.
Это Вильярдо! – воскликнула она и проснулась.
Где Вильярдо? – изумилась темнота голосом Полины Инессы.
Эухения махнула рукой, зажигая свечи.
Человек с собакой, который летал, это был он, - пояснила Эухения. – И еще, мне кажется, что это именно он был тогда в аптеке. Я не знаю, почему я так думаю, но я просто это чувствую.
Если ты это чувствуешь, скорее всего, так оно и есть.
Тогда он легиллимент и умеет варить зелья. Высокий и худой.
И у него шрам на ноге, - подсказала Полина Инесса.
Ага, - согласилась Эухения. – У него шрам на ноге.
Она загасила свечи, легла, отвернувшись в сторону окна, за которым была долина, и, задвинув балдахин, чтобы свет не мешал Полине Инессе, приподняла штору. Снаружи занимался рассвет.
Сладко зевнув, Эухения закрыла глаза. Неужели все действительно так? И тот человек из аптеки тот самый Вильярдо, который дрался вместе с Ритой и впутал Полину Инессу в эту ужасную историю? Интересно, что с ним сейчас? Она вспомнила, как летела к нему в красно-розово-оранжевом потоке, и тут же почувствовала себя где-то очень близко от него. Совсем рядом.
Он стоял на высокой башне и, отводя от лица черный капюшон, смотрел вдаль, и она по-прежнему не могла разглядеть его черты. Но почему-то, по дрожанию руки, а может быть, потому что счастливый человек не потащится в такой час на башню, она почувствовала, что он очень-очень одинок. И она потянулась к нему, осторожно взяла за руку, сжала ее и получила в ответ пожатие и благодарный вздох.
Потом картинка пропала, но когда Эухения уснула, ей сквозь сон до самого пробуждения так и чудились чьи-то пальцы на ее руке.
========== Глава 122. С ним и без него ==========
Сегодня он не в замке целый день и обещал вернуться не раньше десяти. У меня дополнительные занятия по высшим зельям перед экзаменами, и я замечаю, насколько же я в тревоге, только после того, как едва не выдал студентам кашу проповедника вместо дремоносных бобов.
Вообще-то я мог бы и не приглашать их, большие девочки и мальчики, и предмет знают хорошо, но тогда время без него стало бы совсем невыносимым. А седьмому курсу и радость – это же последние занятия, не знаю, отчего они так стремятся общаться со мной. Сомневаюсь, что зелья в качестве профессии выберет еще кто-то, кроме Уильямсона, но факт остается фактом – их желание находиться в моей компании очевидно.
В последнее время я привязался к нему так, что это пугает еще больше, чем прежде. Такие вещи добром не кончаются. Когда выяснилось, что Альбус позвал его в замок как архитектора, я был в ужасе. И с тех пор этот ужас только усиливается.
Когда он заканчивает дела (а их много), к этому времени я всегда в гостиной, сижу на диване и пытаюсь делать вид, что читаю, но на самом деле не вижу почти ни строчки, потому что то и дело пялюсь в камин. Он полдня проводит у себя в Испании, куда отправляется сразу после завтрака, полдня – в замке на разных этажах, в галереях или на мосту по дороге в Хогсмид. У него есть свои комнаты, на третьем этаже, но чаще всего он даже не доходит до них, отправляется ко мне из учительской, куда добредает не раньше, чем в десятом часу.
