За ужином Альбус удостаивает меня приветливым кивком, потом, кажется, о чем-то болтает с Минервой. Меня больше интересует напряжение между львятником и змеенышами. Судя по всему, питомцы МакГонагалл опять что-то затеяли. Надо будет попросить Барона последить за ними. Он летает тут же, гремя цепями, но вовремя смывается, когда я бросаю на него грозный взгляд. Всерьез он, конечно, меня не воспримет. Это всего лишь игра, но от его ужимок в мою сторону теплеет на душе.
После ужина я иду в библиотеку, чтобы взять книгу Адамса по нарушениям памяти: не натолкнет ли она меня на мысли… Однако между вторым и третьим этажами приходится остановиться. По хорошему, после того, что случилось вчера, надо не вставать неделю. А те сердечные лекарства, которые упоминал Маршан, как ни неприятно отмечать этот факт, в свое время я изобретал для себя.
По случаю воскресенья повсюду полно учеников, и я поднимаюсь на третий этаж и иду в тот коридор, где когда-то был вход к философскому камню. В полутемном пустынном коридоре, пахнущем сыростью и крысами, я сползаю по стенке. Боль в груди адская, а перед глазами пляшут черные точки вперемешку с огненными кругами.
Сэр, сэр, что с вами?!
Только этого не хватало! Перепуганный девчоночий визг заполняет коридор. Отлично. Сейчас сюда сбегутся все ученики, чтобы насладиться зрелищем упавшего в обморок «сальноволосого ублюдка».
Заткнитесь! – говорит холодный голос над нашими головами. Кровавый Барон! – И пошарьте у него в мантии в левом кармане. Какой флакон, сэр Северус?
Треугольный зеленый, - выхрипываю я. – Потом синий квадратный.
Запах пустырника бьет в нос. Прохладная приторная жидкость вливается мне в горло. Дышу. Вижу. Прислушиваясь к себе, наблюдаю, как исчезает боль.
Синий, с укрепляющим, из руки застывшей девчонки Брокльхерст я уже в состоянии взять сам. За поворотом раздается топот. Я встаю. Чуть не сбивая нас с ног, из-за поворота вылетает растрепанный хаффлпаффец Макмиллан и замирает с открытым ртом.
Я приподнимаю бровь, вопросительно глядя на него. Он, сглатывая, в испуге делает шаг назад, потом решительно возвращается на исходную позицию. Не иначе как решил, что я играю здесь в педофила. О Мерлин мой!
Все уже в порядке, Эрни, - громко говорит Брокльхерст, откидывая назад густые каштановые пряди. – Я подвернула ногу и закричала, а профессор помог мне встать. Ты поможешь мне дойти до больничного крыла? Хочу, чтобы мадам Помфри меня посмотрела. Я уже не в первый раз ее подворачиваю на этой неделе. – И оборачивается ко мне. – Спасибо, профессор!
Спасибо, сэр! – мгновенно меняя гнев на милость, голосом, полным искренней благодарности, говорит Макмиллан. Хаффлпаффец деловито подхватывает подругу под локоть, и они уходят, а я опять сползаю по стене и хохочу, закрывая рот рукой. Потом вытаскиваю палочку и бросаю: «Пять баллов Рэйвенкло». Потом добавляю еще пять, понимая, что если бы на месте этой девчонки с ее непонятным благородством оказался любой другой ученик, я бы не отделался так легко, и назавтра уже вся школа бы знала о бесславном падении декана Слизерина.
Кровавый Барон уже испарился. Надо же, «сэр Северус»! Так он меня еще не называл. Должно быть, думает, что это хорошая шутка. И все же он меня выручил. Надо найти и поблагодарить.
Пять минут я выжидаю, чтобы выпить зелье, восстанавливающее после темных проклятий. Следующие несколько дней придется пополнять запасы. На губах все еще чувствуется неприятно-сладковатый привкус дерунчика, когда из стены прямо передо мной, громыхая цепями и жутко завывая, появляется Кровавый Барон собственной персоной.
Профессор!
Что случилось, сэр Уильям?!
Директор, - говорит он, не добавляя больше ни слова.
Я с силой сжимаю палочку:
– Ведите!
Слава Мерлину, нужно спуститься лишь на один этаж. Альбус сидит на полу у входа в свой кабинет, и, кажется, не видит ничего. Бархатная малиновая мантия стелется по всему коридору. Наклоняюсь над ним. Лоб горячий. В глазах – слезы. Где-то я это уже видел.
– Не могу больше, - говорит он, глядя в пространство невидящими глазами.
И в следующие секунды я вдруг понимаю, что с ним. О Мерлин, какой же я идиот! Принять признаки отравления антидотом к веритассеруму за сентиментальность!
Я помогаю ему подняться и, поддерживая под руки, подвожу к горгулье.
Пирог с голубикой, - говорит Кровавый Барон.
Спасибо, сэр Уильям.
Не за что, профессор, - он исчезает с привычным лязгом, взметнув полами призрачного камзола.
