В спальне, в которой я не был почти два месяца, я раздвигаю полог и укладываю Альбуса на постель. Он что-то бормочет, и мне с трудом удается разобрать лишь одно слово «ненавижу». Даже не буду думать, что это обо мне. Я сижу в кресле напротив и терпеливо жду момента, когда его взор прояснится. Яд камнежорки, входящий в состав антидота, при нарушении определенных условий не выходит из организма сам по себе. Например, если веритассерум принимается с алкоголем. Оставаясь в организме, яд реагирует со всеми поступающими веществами, что, видимо, и произошло с Альбусом, который не знал об этом его свойстве. Боюсь даже думать, что там теперь с его печенью. Конечно, можно пойти варить средство, выводящее яд из организма, прямо сейчас, тем более основа для него готова, но чем больше я буду знать, тем эффективнее оно будет.
Альбус дышит тяжело, в резких всполохах лампы его волосы четко выделяются на малиновой подушке. На лбу блестят капли пота.
Я не мог удержаться. Он был так похож, - шепчет он, отворачиваясь от меня. – Так похож. Я знаю, что не стоило, но он был так мил.
Я аккуратно поворачиваю его обратно, чтобы видеть глаза. Меня трясет. От дикой злости: на Альбуса за все его махинации, комбинации и загадки, и на себя, за то, что я не могу ничего понять и позволяю ему вертеть собою. От страха: потому что, если яд прочно укоренился в организме, если я не смогу его выгнать оттуда, это, при всей силе Альбуса - пять-шесть лет, существования, не жизни. Бесконечные поддерживающие зелья и слабость, которая в конце концов лишит его способности передвигаться.
Наконец, его взгляд становится осмысленным и фокусируется на мне.
Альбус, сколько дней назад вы принимали антидот к веритассеруму? Сколько дней назад и как веритассерум? Кто вам его варил? – спрашиваю я как можно холоднее, стараясь привести в чувство и его, и себя.
Северус? – он, кажется, удивлен. Черт побери, он еще и удивляется!
У вас отравление антидотом, - рычу я. – И молитесь всем своим богам, чтобы ваша печень еще была жива. Сколько дней?!
Он хмурится, соображая:
– Четыре.
Четыре. Я вспоминаю, в каком состоянии он был в пятницу, на второй день. Значит, еще есть надежда.
Веритассерум. Вино. Коньяк.
Коньяк. Я ахаю. Хуже не придумаешь. Яд камнежорки плюс дубильные вещества.
Северус, что я сделал не так? – говорит он, присаживаясь на кровати. – Разве коньяк не используют при отравлениях?
Альбус, может быть, вы великий волшебник, но не зельевар. Где вы взяли этот долбаный рецепт?!
Это твой рецепт. Мы по нему варили антидот, когда ты жил в доме на озере.
Могу я на него взглянуть? Где он?
В книге на подоконнике.
Я несусь через всю спальню, выхватываю листок из толстенного фолианта и только потом смотрю на надпись на обложке «…приворотные чары». Книга старая, потрепанная, и первое слово заголовка уже не разобрать. Я беру гримуар в руки. Он сам собой раскрывается на странице, испещренной пометками Альбуса. Знакомым тонким косым почерком выписаны слова «Это не работает», «Добавить Обливиэйт к неприятным моментам прошлого, которые могут вызвать ассоциации». Я переворачиваю страницу. «Нужно специальное зелье с зеленой тарутой».
Северус, я был бы тебе благодарен, если бы ты не рылся в моих вещах! – резко говорит Альбус.
Возможно, то, что я в них роюсь, поможет спасти вам жизнь, - бросаю я зло. Потом кидаю взгляд на рецепт: антидот в нем – недельный, самый опасный.
Ждите меня здесь, и не смейте никуда уходить!
Альбус смотрит на меня пристально и спокойно кивает. Потом ложится на спину и вперяет взор в потолок.
Никуда! Вы меня поняли?! Ни к другу, ни к министру, никуда.
Я тебя понял, Северус, - холодно говорит Дамблдор.
У себя в лаборатории я первым делам кидаюсь к большим зеленым бутылям на правом стеллаже и выливаю в котел связывающую основу из южноафриканской смолки. Вещь безумно дорогая, и в британских аптеках ее нет. То, что она есть у меня, конечно, заслуга Ричарда. Хорошо, что у его благодарности неограниченный кредит.
Быстрыми движениями выкладываю на стол все, что нужно резать и толочь. Слава Мерлину, готовить недолго. Руки сами собой выполняют привычные действия, а мысли крутятся вокруг книги. Я совершенно точно видел ее в целом варианте. Но когда? Где? И это первое слово, которого нет на обложке… оно не нравится мне.
Зачем Альбус пил антидот, более-менее, понятно. Не хотел, чтобы я вмешивался, но сам хотел понять, что происходит, вот и решил прибегнуть к веритассеруму. Судя по тому, как он настаивал на том, что оборотное задействовано не было, ему действительно удалось кое-что узнать. Я рычу. Это кошмар какой-то! С одной стороны, он кричит, чтобы я не смел не доверять ему, с другой стороны, это мягко говоря, странное поведение – то вверх, то вниз. Вообще-то это в его характере, то приближать, то отдалять, чтоб знали свое место относительно великого и непревзойденного, но до сих пор это не проявлялось столь интенсивно. Раньше и я, пользуясь своим особым положением, мог «подуться» и заставить его просить прощения. А сейчас он как с цепи сорвался.
