– Расскажи мне, дорогая, как ты жила все эти годы? Я знаю только то, что ты исчезла тогда так внезапно, а я с тех пор так и не встретил никого, кого бы смог полюбить хоть немного так же, как тебя.
Тон Микаэля, слишком холодный и саркастичный, резал сердце Ивонн как ножом, она в один миг вспомнила их идеальный роман, годы, проведённые в полной уверенности, что оба хотят любить друг друга вечно, его жаркие обещания, своё бегство и своё предательство.
На глазах Ивонн снова заблестели слёзы:
– Вы слишком категоричны, Микаэль. Думаю, нам следует вернуться к гостям. Здесь становится слишком прохладно.
«Что ж, поделом мне, я это заслужила», – подумала Ивонн
Микаэль вдруг смягчился, теперь он был настроен решительно:
– Нет, Ивонн, вам не удастся ускользнуть от меня теперь без объяснений. Я ждал двадцать лет. Настало время узнать причину вашего тогдашнего побега. От чего вы бежали, Ивонн?
Ивонн всё ещё не хотела уступать позиции. Она так сильно старалась унять дрожь в голосе, что он прозвучал, как ей показалось, излишне дерзко. Но одновременно она была уверена, что уже не в силах сопротивляться охватившему её волнению.
– Всё слишком сложно, Микаэль… – женщина с мольбой в глазах, в последней попытке усмирить пылкий нрав горячего гасконца, сделала шаг в сторону входной двери.
Микаэль остановил её, взяв за плечи и резко развернув к себе:
– Ивонн, вы должны объясниться! Я не шучу!
– Ну хорошо, Микаэль, я обещаю вам: мы с вами обязательно обо всём поговорим. Но не здесь, прошу вас! Давайте войдём внутрь, мне нужно выпить, я думаю. Этот разговор будет не из лёгких.
Всё ещё обнимая женщину за плечи, Микаэль повёл её внутрь квартиры, в сторону шумной залы.
Собравшиеся к тому времени, уже успев прилично подзаправиться марочным «Бордо», весело проводили время за огромным белым роялем, во весь голос распевая «Елисейские поля».
На вошедших никто не обратил внимания. Микаэль провёл Ивонн в соседнюю комнату, усадил на кушетку и протянул ей бокал вина, который появился в его руке как по мановению волшебной палочки.
Ещё не успев до конца прийти в себя, Ивонн начала свой рассказ о ночных кошмарах, которые преследовали её с детства, с того дня, когда умерла её бабуля. Всё более уверенно, с небольшими паузами, она поведала Микаэлю обо всех трагических странностях, которые случались с её близкими, о бегстве матери, о самоубийстве отца и о том, что демон, преследовавший её с того времени, не оставлял в покое ни её, ни тех, кто ей дорог.
– Я слишком боялась за тебя. За себя. Может быть, я и замуж вышла тогда лишь для того, чтобы он оставил меня в покое. У женщин нашего рода не было ни одной счастливой истории любви. Я недостаточно любила мужа, когда мы поженились. Но потом… я всё больше привязывалась к нему, мы стали близки… я думаю, я сумела полюбить его, я… не знаю… – не в силах найти разумного объяснения своим чувствам, Ивонн замолчала.
Она тихо всхлипывала, слёзы текли по разгоревшимся от вина и волнений щекам:
– Я только надеялась, что ты сможешь простить меня за мой поступок. Я не думала тогда о последствиях, я просто хотела, чтобы всё закончилось. Но теперь я точно знаю, что он не оставит меня. Ты в опасности, Микаэль. И самое страшное, что в опасности моя дочь. Моя Криси.
– Я уже не ребёнок, Ивонн. Я смогу защититься и защитить тех, кто мне дорог. У меня для этого теперь гораздо больше сил и возможностей, чем тогда, дорогая.
Голос Микаэля вывел Ивонн из тревожного состояния в одно мгновение. Она посмотрела ему в глаза и увидела то, что мечтала увидеть уже давно, – твёрдую уверенность и решительность зрелого мужчины. И одновременно с этим такое спокойствие, что ей стало немного не по себе.
– Ты действительно изменился, Микаэль. Как ты можешь быть так уверен?
– Об этом я тебе расскажу как-нибудь, милая. А сейчас нам нужно только пообещать друг другу не убегать больше от проблем. Ты ведь доверяешь мне?
– Я… думаю, да. Я уверена.
– Вот и хорошо.
Микаэль обнял её и поцеловал в щёку:
– Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть, Ивонн. Я всегда знал, что найду тебя, но одновременно всё ещё не верю в реальность происходящего.
– Да, я тоже не верю. Всё как сон. Хотя нет… Гораздо лучше, чем сон.
Ивонн с грустной улыбкой смотрела на мужчину из своей прошлой жизни. Она была рада, что наконец решилась ему довериться.
– Мне так много нужно рассказать тебе… Я так долго не могла ни с кем поделиться, ты понимаешь? Ты так важен для меня, Микаэль! Даже близкие друзья не знают меня так, как ты.
– Это верно. Этот дар – он и подарок судьбы, и проклятье одновременно. Я понимаю тебя, как никто другой. Для других людей я всего лишь придурковатый странный тип, но если бы они знали всё то, что таким, как мы, приходится скрывать от посторонних глаз, думаю, половину из нас давно бы упекли в психушку, – и Микаэль рассмеялся своим словам.
А Ивонн, грустно вздохнув, добавила:
– Я всерьёз лечилась у психолога, знаешь ли. Мне как-то не до шуток. Но ты прав, не стоит быть слишком откровенными. Это может быть неверно истолковано окружающими.