Как встало зарево над Алетаром, как разошлись во все стороны волны боевой магии, а потом целительской... И герцог понял, что проиграл.
Если победил проклятый Раденор, конечно, он провел ритуал. То есть уже завтра-послезавтра кордоны со столицы будут сняты, и ему станет очень тесно в Раденоре. Почему король до сих пор ничего с ним не сделал?
Некогда. Тут бы с эпидемией разобраться.
И сил нет. Когда такое дело, каждая капля силы на счету, каждый маг...
А вот сейчас, когда проблема решена...
Ришард все поставил на эту карту, теперь или корона - или плаха. И второе вырисовывалось все более отчетливо. Хотя вряд ли его величество изменит своим принципам ради него.
Плаха - слишком милосердно. Знал герцог, какими путями расстаются с жизнью иные пленные.
Мужчина метался по комнате до того, как в дверь постучали. Тогда он обернулся и нетерпеливо рявкнул:
- Войдите!
И тут же успокоился, увидев лицо храмовника.
- Ага, вы...
- Я, ваша светлость.
- Да, светлость. Вы видели?
- Видел, - храмовник отбросил излишнюю вежливость. - Судя по всему, две наших карты биты.
Герцог грязно выругался в адрес короля.
- И сумел же...
- Я не думал, что некроманты способны лечить. Но видимо, он смог повернуть наше заклинание вспять.
- И что теперь?
- Думаю, он начнет искать вас.
Герцог так не думал, он точно это знал. Начнет искать?
Нет. Герцога даже не объявят вне закона, чтобы не поднимать беспорядков. Просто в один прекрасный момент ему на плечо ляжет тяжеленная лапа с когтями, и тихий голос проникновенно скажет: 'прощай, предатель'. Или не скажет. Его величество не станет тратить время на банальности. А учитывая его талант к некромантии, может случиться и иначе. В один чудесный день Ришард просто сгниет заживо. Медленно и мучительно.
Что может быть проще для некроманта? Наслать порчу по родственной крови, а таковая наверняка у него есть...
Герцог поежился, посмотрел на приближенного.
- Вы обещали.
- И сделаю, что обещал. Правда, не сейчас.
- Когда же?
На язык так и просилось 'когда меня убьют?', но герцог привык сдерживаться.
- Дня через четыре, может, через пять.
- Почему так поздно?
- Ему нужно время доехать, а к тому же... Должны открыть ворота Алетара.
Герцог хмыкнул. Да, должны. На расстоянии этот человек ничего не сможет сделать. Но... как же тяжко ждать! И страшно.
Приближенный словно прочел его мысли.
- Думаю, его величество сейчас не в состоянии колдовать.
- Думаете - или не в состоянии?
- Уверен. Судя по количеству выплеснутой силы, он не просто выложился до донышка, ему пришлось еще и принести немалые жертвы...
- Этими мы его обеспечили. Если гвардия не справилась... знаете, сколько с меня сдерет их родня?
- Вряд ли они осмелятся требовать что-то с короля. Законного, поддержанного Храмом и любимого народом.
Ришард хмыкнул. В народной любви он сомневался. А 'не осмелятся требовать' - это уж вовсе фантазия. Люди - они неблагодарные. Ты ради них из кожи вон лезешь, стараешься все сделать, чтобы дать им законного короля, чтобы убрать с трона нечисть... и что? Оценят?
Ага, оценят. Свои услуги и личный вклад в твою победу.
И счет выставят. До последнего медяка.
***
Мне было жарко.
Я горела, и не могла найти выхода из круга. Чудилось, что я стою среди языков пламени, они обвивают мои руки, ноги, шею, вцепились в волосы, я не горю, но и вырваться не могу. И - жарко. Безумно жарко.
Потом стало чуть прохладнее.
Огонь ушел, и на меня полилась вода. Дождь? Град? Водопад? Не знаю. Я слизывала с губ сладкие капли, и наслаждалась их вкусом. На опаленной почве пробились цветы и травы, зашумел ветер над головой...
Я дома?
Да, наверное, я дома... не знаю. Открыть глаза не было сил.
За окном шумел дождь, я свернулась клубочком под одеялом, и провалилась в тяжелый сон без сновидений.
***
- Что с девочкой?
- Спит.
- Вторые сутки?
- И ничего страшного. Слуги вокруг нее вьются, за мной так не ухаживают. Гвардейцы от покоев не отходят, на всех, даже на меня такими волками смотрят - страшно становится...
- Они, небось, с жизнью попрощались.
- Как попрощались, так и поздоровались, дело нехитрое.
Чьи-то голоса тревожат меня, вырывают из небытия, заставляют вернуться...
Я пытаюсь шевельнуться, открыть глаза, и люди рядом замирают.
- Просыпается...
Чья-то рука ложится на лоб. Она большая, приятно прохладная, и мне кажется, что от нее во все стороны разбегаются струйки холодной воды. Хорошо...
Я делаю усилие и открываю глаза.
На меня смотрят двое людей. Канцлер - и Ренар Дирот. Это его рука лежит у меня на лбу, и он подпитывает меня магией. Но я видела, я сама видела, как он умер! Так ведь не бывает!
- Я умерла?
Голос ломкий, тусклый, усталый...
- Нет, - Алонсо смотрит с улыбкой.
- А как тогда...?
- Что ты помнишь? - вопросом на вопрос отвечает канцлер, присаживаясь на кровать с другой стороны. Я прикрываю глаза, пытаясь собрать мысли в кучку.
- Дворец. Помню ритуал, помню, как внизу началось что-то странное, и вы ушли...
- Гвардейцы решили, что могут справиться с королем.
