Явившись в дом на Русском холме и не застав там ни одной живой души, он сложил подарки под елку и отправился домой.
Все утро понедельника он писал для Билли большую статью об изменениях отношения к Рождеству и Новому году в Америке, начиная от запрета любых рождественских праздников в первый период существования колоний и до современного общественного неодобрения коммерциализации праздников. Он писал и ощущал себя совершенно счастливым оттого, что может сочинять эссе на свободную тему, чему, безусловно, всегда отдавал предпочтение перед всякими репортажными заметками. В голове у него уже крутилась мысль написать исторический обзор рождественских обычаев. Он вспоминал нанятых Феликсом артистов в средневековых костюмах и думал о том, много ли народу знает, что такие ряженые некогда были обязательной принадлежностью празднования Рождества.
Билли не пыталась навязать ему каких-нибудь заданий. (Она несколько раз — слишком уж много раз! — повторяла, что понимает его отношение к Сюзи Блейкли. Это, конечно же, были намеки, которых он предпочел не понимать.) Но его эссе тоже нравились ей, и она говорила ему об этом при любой возможности. Такие статьи придают «Обзерверу» дополнительный вес, говорила она. Найденные им графические иллюстрации Викторианской эпохи привели ее в полный восторг. Она уже подумывала о том, чтобы привлечь его к анализу искусства в Северной Калифорнии, может быть, поручить ему обзоры постановок мелких театров в разных городах или музыкальной жизни в Винной стране. Ройбену такая перспектива, в общем-то, нравилась, а как насчет Шекспировского фестиваля в Ашленде (Орегон)? Да, сказал Ройбен, он с удовольствием поработал бы там. И сразу же вспомнил о Филе. Не захочет ли Фил поехать туда вместе с ним?
В пятницу из Европы прибыли еще двое «служащих» — молодые женщина и мужчина, Генриетта и Петер, представившиеся как секретари и помощники Феликса, — но уже на следующий день выяснилось, что они работают под началом Лизы и делают все, что она им поручает. Эта светловолосая парочка — они походили друг на дружку, как брат и сестра, — были, по их словам, швейцарцами по происхождению, но говорили о себе очень мало и бесшумно передвигались по дому, и были готовы выполнить любое пожелание главных обитателей Нидек-Пойнта. Генриетта часами сидела в бывшем кабинете Марчент около кухни, изучая бюджет имения. Стюарт и Ройбен, тайком переглядываясь между собой, изучали манеры поведения этой пары и ее практически безмолвное общение.
Ройбен получил от Сюзи Блейкли короткое сообщение, в котором говорилось: «Праздник мне очень понравился, и я запомню его на всю жизнь». Он подумал, что написать такую длинную фразу, притом без ошибок, было для нее довольно трудно, и ответил, что надеется, что у нее будут рождественские праздники куда лучше этого и что он всегда рад ее электронным письмам или звонкам. Письмо от пастора Джордж было куда длиннее. Она написала, что настроение у Сюзи стало заметно лучше и она захотела подробно рассказать обо всем своим родителям, хотя те так и не верят, что ее спас знаменитый Человек-волк. Сама же пастор Джордж собирается в Сан-Франциско, чтобы разделить ленч с отцом Джимом и посмотреть его церковь в Тендерлойне.
Каждую ночь Ройбен просыпался перед рассветом. Каждую ночь он подолгу бродил по коридорам на всех этажах, безмолвно призывая Марчент для беседы. Но так и не видел ни малейших признаков ее присутствия.
В воскресенье днем дождь ослабел, и Фил с Ройбеном отправились на продолжительную прогулку в лес. Ройбен признался, что до сих пор не осмотрел полностью свои владения. Феликс за ленчем сообщил, что намерен обнести оградой всю территорию, включая участки Дрекселов и Гамильтонов. Затея была грандиозной, но Феликс сказал, что ему это кажется необходимым, и сил на это у него вполне хватит — если, конечно, Ройбен даст согласие.
Еще он пообещал, что после Рождества покажет Ройбену и Филу дома, где некогда жили Дрекселы и Гамильтоны — большие старинные викторианские сельские особняки, которые можно перестроить и обновить так, чтобы они не утратили своего духа.
Ограда предусматривалась из металлической сетки в шесть футов высотой. Но в ней должно было иметься множество ворот; к тому же Феликс обещал позаботиться о том, чтобы каждый дюйм этого уродливого сооружения был спрятан за плющом и другими красивыми вьющимися растениями. Конечно, никаких запретов на прогулки по лесу не будет, об этом даже речи нет. Только туристам нужно будет входить через главные ворота, и у Ройбена и Феликса будет хоть некоторое представление о том, кто сейчас находится в окрестностях. Но будет и определенное время, когда будут распахиваться все ворота и туристы смогут свободно гулять по владениям. Да, «владение» лесом — дело несправедливое, но он хочет сохранить его и опять же глубоко изучить.
— Но ведь это не помешает бывать в лесу Элтраму и его родным? — спросил Фил.
Феликс на мгновение растерялся, но тут же овладел собой.
