- Ну-ну, - я сделал равнодушный вид, хотя ситуация задела меня за живое, а бесчувственность детины даже взбесила. Как быстро поменялось моё к Виктору отношение. И ежу понятно, что ребёнок без матери будет горевать. Налицо виднелся застарелый конфликт между Виктором и бывшей женой, но ребёнок-то ни в чём не виноват. Жаль, что здоровяк этого не понимает. Ничего, мы это исправим. Я, под предлогом опорожнить мочевой пузырь, попросил Витька поторчать на посту, а сам рванул к коменданту с просьбой. На удивление, Вышегородов всё понял с полуслова, и я вернулся к «бетонке» в хорошем расположении духа. Пока амбал куда-то отходил, я объяснил брату ситуацию и заручился его поддержкой. А во время нашей беседы, из глубин подземелья возник прапорщик по имени Денис и, с ходу закуривая, начал сообщать неприятные новости:
- Сейчас разведка кинула «циркуляр». США и прихвостни приводят в боеготовность ядерные арсеналы, ВВС на стрёме, авианосцы на фоксе!
- Закопошились, твари, - от неожиданности прохрипел я. - Значит, уже не боятся бахнуть.
- Ага, - Прапор сплюнул под ноги. - По нашему убежищу активировали программу. Скоро начнут подъезжать машины с людьми. Конечно, не восемьсот человек, как предписывалось. Кое-кто успел свалить. Но народ будет, это точно. И пока в бомбарь можно попасть только по списку. Все здесь присутствующие отмечены в особом формуляре и стоят в штате убежища, так что не переживаем. Да и мало этого для охраны, по ходу будем комплектовать. Вот КПК со списками, - Денис протянул мне небольшой коммуникатор в чёрном кожаном чехле. - Вводишь паспортные данные. Есть в списке - впускаешь, нет - до свиданья. Будут умолять, уговаривать или угрожать - впускать не означенных в списке людей пока нельзя. Это приказ. Всё понятно?
- Ясен пень, - я покрутил умную машинку в руках, тут же натыкав свои данные и удостоверившись, что в списках убежища я числюсь. - А комендант при возникновении нештатной ситуации может вносить в список поправки?
- Скорее да, чем нет. - Денис был как сжатая пружина, быстр и немногословен. - Контрольно-пропускной режим жёсткий. Возможно, после прибытия по списку будут рассматриваться кандидаты на приём людей, помимо списков.
Прапор, выговорившись, успокоился, даже присел на мешок с песком, в задумчивости глядя на дорогу. Он и указал на приближающийся, дребезжащий УАЗ тёмно-зелёного цвета. Вскоре ветхий транспорт заскрипел тормозами возле бетонных плит. К тому времени на улицу вышли и Андрей с Ванькой, и Малой с Хромом, и даже вечно где-то пропадающий Валера, третий полицейский, прикомандированный к бомбоубежищу. Впереди в автомобиле я разглядел взъерошенного чумазого солдата в старом, измазанном машинным маслом камуфляже, и пожилого старшего прапорщика, но эти ребята меня не интересовали. Через мгновение из задней двери машины вышли двое. Чернявый малец лет десяти-двенадцати, очень похожий на Виктора, и стройная девушка, рыжая, с редкими веснушками, светлой кожей и уставшими грустными глазами. Витя вышел навстречу, обнимая сына, а девушка, быстро вытащив из автомобиля несколько объёмных сумок, изнурённо посмотрела на здоровяка. УАЗ тут же рванул прочь, бибикнув и выпустив клуб сизого дыма.
- Витя, что случилось? Зачем мы здесь? Я думала, ты что-то решил с эвакуацией. - с ходу вступила в разговор мать ребёнка. В каждом её слове одновременно существовали и надежда, и усталость. Девушка обессилено опустилась на одну из сумок, плечи её тут же поникли.
- Нет, Вероника, немного не так, - холодно ответил Виктор. - Где вещи Костика? Он пока останется со мной здесь, а тебе лучше вернуться домой.
- Не поняла, - девушка распрямилась, округлив глаза.
- Что непонятного я сказал? Я забираю сына, - мужчина был неумолим, нависая грозной тучей над уставшей девицей.
- Сам его бросил, даже не звонил месяцами, а теперь, модный такой, забираешь. А как ему без матери? Как мне без него? - само собой, возмущению красавицы не было предела. Сразу же раскрылись подробности разлада в их семье. Впрочем, Витя продолжал гнуть свою линию:
- Сейчас неважно, кто кого бросил. Сын остаётся со мной, а ты идёшь домой.
- Да ты, - прошептала сквозь слёзы Вероника, - ты знаешь, как тяжело нам было, когда ты ушёл... А сейчас хочешь разлучить меня с самым дорогим в жизни...
