Из города возобновилось движение транспорта эвакуации – автобусы с людьми, грузовики с провизией, горючкой, вещами, медикаментами. Около двадцати тысяч жителей уже покинули город. Они покидали Тайшет с грустными лицами. Но в глазах горела надежда на возвращение. Правда, повторюсь, немало было и тех, кто отказался уезжать. В основном, старики, которым такие путешествия в тягость. Но и молодняк оставался – из тех, кто стоял с нами в боях плечом к плечу. Я никого неволить не стал, объяснив свою доктрину просто – военные, которые скоро прибудут, не потерпят самоуправства, а это значит, что ополчение, скорее всего, будет разоружено. Но если чернь и впредь будет появляться, то из тех же деревень намного проще наносить точечные удары или производить партизанские вылазки. При этом у нас имеется хороший запас вооружения, как на южном направлении, так и на северном. Но все же некоторые отказались уйти. Что ж, это их право.
Мы же продолжаем придерживаться ранее проработанного плана. Заканчиваем эвакуацию и ждём федералов. Далее – сдаём оружие и уезжаем на юг. Памятуя о крутом нраве наших вояк, я приказал сделать закладки оружия в каждую машину. Сам лично заныкал свой «Винторез» так, что не каждому опытному оперативнику под силу отыскать закладку. На руках у бойцов оставались лишь автоматы да пулемёты, в количестве одной штуки на рыло. Всё это добро перечислено отдельным списком и будет сдано прибывшим войскам при первом требовании. Кроме перечня трофейного вооружения, я накидал на десяти страницах формата А4 подробный рапорт обо всём произошедшем в городе, начиная с той самой ночи и заканчивая последней бойней на южном КПП. Это всё для того, чтобы потратить как можно меньше времени на встречу с федералами.
Я и мои воины, верные сыны Отчизны. Продолжаем стоять здесь, на единственном хорошо сохранившемся выезде из города. За три дня и четыре ночи многих из людей я узнал совершенно с другой стороны. Впрочем, как и себя. Парни, бесспорно, молодцы, и если с Хромом, например, всё ясно, ведь он не так давно с контракта, он элитный боец российской армии, прошедший две командировки в Сирию и не понаслышке знакомый со словом «война», то остальные приятно удивили. Брат – бывший слесарь подвижного состава в вагоноремонтном депо. Андрей – специалист по ремонтным работам. Артём – простой грузчик. Ваня – машинист локомотива. Остальные – заправщики АЗС, охранники, водители и даже работники офисов. Каждый смог взять себя в руки, а в эти руки взять оружие и достойно защищать свою землю от врага. Нам всем было очень тяжело и у нас, конечно, есть невосполнимые потери, но это война, а на войне по-другому не бывает. Это не американский боевик, где лихой герой-мачо, улыбаясь ровным рядом белоснежных зубов, поигрывая мышцами и укладывая попутно сногсшибательных блондинок в койку, в одиночку уничтожает военные базы противника, аккуратно складируя убитых в штабеля. При этом он почти не получает травм, умеет пользоваться любым вооружением, будь то «калаш» или бластер пупизоидов с планеты Жопа. Он умён, красив, ловок и силен. Но это лишь сказки, потому что реальная война страшна. Здесь кровь, смерть, ужас, грязь. Да и мы не герои, а всего лишь простые смертные, которые вынуждены взять оружие в руки и которым чуждо насилие в своей высшей ипостаси. Даже мне – человеку, до мозга костей пропахшему порохом и военщиной, не снилось, что придётся убивать, пусть и врага. Хотя нет, снилось, но ведь речь не об этом, а о русском характере. О людях, которые в миг общей беды забывают о своих пьянках и огородах, берут в руки автоматы и становятся бойцами, на пути которых лучше не стоять.
Большоеспасибо и девчатам. За то, что не сдались в трудную минуту и не отвлекали бесконечными соплями. Особенно, Лизе. Она так ловко увлекла угнетённую Надюху в медицину после освобождения больницы, что я и не заметил. На многое им пришлось насмотреться, каждая испытала сильнейший стресс, но они держались и помогали, как могли. Русский человек в очередной раз доказал, что силу его духа не сломить.
- Нет, отправляем всех и ждём войска, - добавил я в сторону брата, заждавшегося ответа.
Всего полчаса прошло с момента теплой встречи гостей из Красноярского края. Сашка ещё не успела излить все слезы в плечо подруги, а асфальт передо мной уже усыпан окурками. За эти дни выкурено много сигарет, даже тяжело представить общее число.
- Ладно, - Дима как всегда немногословен, но чувствуется, что нервничает, теребит в руках ремень автомата, переминаясь с ноги на ногу.
- Что, братан? – я не мог оставить без внимания его переживания. Слова при этом излишни. Всё и так понятно. Он посмотрел вдаль, на юго-восток, куда убегала широкая лента асфальта, и вздохнул.
- Не знаю, Лёх. Не хочу с военными встречаться. Не знаю, почему.
- Думаешь, будут мозги колупать?
- Думаешь, не будут? – с кривой ухмылкой ответил Диман вопросом на вопрос.
- Я вообще уже думать не хочу, - тоже смотрел на шоссе, в сторону Иркутска. – Быстрей бы с докладом раскидаться и свалить на юг.
