Совершенно безобидное кокетство. Просто мужчина хотел меня подбодрить, а я сделала вид, что у него все получилось.
– Я скажу десятнику, что ничего вы не знали. А Крамар этот… тварь такая! Не умеешь отказы принимать – так не ухаживай за женщинами.
Я потупилась.
– Так вы знаете?
– Госпожа Ветана, его с Рудиком в обнимку весь квартал видел. Мне уж давно рассказали. И как он свататься приходил, и что говорил…
– Тогда вы понимаете…
– Да все понимают. И десятник наш тоже человек. Просто надо ж отреагировать, вот и бегаем.
Я покивала, поулыбалась, честь честью проводила Самира и улеглась на кровать в спальне. Надо было пару минут полежать, прежде чем работать дальше. В таком состоянии я и снадобья испорчу, и пациентов уморю. Руки дрожали, сердце билось, перед глазами плавали неприятные светящиеся точки. Как и кого не убеждай, а все же это серьезное испытание для нервов.
Примерно через полчаса я смогла встать, заварить успокаивающий отвар и заняться работой, но в глубине души все равно была расстроена. Вот что за дрянь этот Крамар?! Сволочь просто!
Уговорить не получилось, сломать не получилось, избить и изнасиловать тоже не получилось (и как знать, не был ли Крамар инициатором той попытки? Много ли пьяному надо, напомни, как его где-то обидели, и бери голыми руками), так теперь стража в ход пошла.
Измотать он меня надеется? А я все равно не поддамся!
Вот!
Надолго этот визит меня из колеи не выбил, но масла в огонь подбавил Шими. Ровно через два дня после разговора со стражником.
– Теть Вета… – Постепенно это обращение сменило официальное «госпожа Ветана». Я не возражала. Малек был неглупым, с ловкими пальцами, не боялся крови и вообще – дар бы ему, так лучше б лекаря и не пожелать. Но он и без магии справится. – А меня про вас «голубок»[4] расспрашивал.
Я как раз скатывала бинт в тугой рулончик. Прокипятила, просушила, прогладила, теперь скатать, завернуть в кусок ткани и залить воском. И носить с собой для перевязки. Никакая грязь с такого бинта в рану не попадет.
Но этот бинт придется перестирывать. От слов Шими рулончик выпал у меня из рук и покатился по полу.
– Голубок?
– Холоп…
– Да я поняла. А чего им надо было?
– Не им. Один там был.
– Ну, ему…
– Да я толком и не понял. Мы как раз в храм ходили, вот и пристал, что пиявка к заднице.
– Шими…
Малек, явно подражая кому-то, закатил глаза к небу. Возвел то есть.
– Хорошо, теть Вет. Как грязь к ботинку.
– И?
– И про вас расспрашивал. Мол, учусь ли, у кого учусь, чему меня учат, как вы учите, знаете ли травы… Я ничего не понял. Только вы им интересны.
Я кивнула.
Все правильно – именно я и интересна. А расспрашивали Шими для того, чтобы понять, не маг ли я. Потому что если я маг… Мага должны учить именно маги, лекаря – лекари, но где ж нам было мага взять? Чему могла – научилась: силу контролировать, себя сдерживать, лечить ею помаленьку… Все равно основной упор делала на обычные лекарства. Глупо стрелять из пушки по воробьям, глупо лечить простуду магией. На нее и чая с малиной хватит.
– Если что спросят – ты им рассказывай, понял?
– Вот еще. Я что – колокольчик?[5]
– Шими, – я погрозила пальцем, – послушай меня. Пресветлый Храм – не та сила, с которой надо бодаться.
– Да поджечь их ночью, и все дела!
– Шими…
И ведь может, если что. Прилетит стрела с огнем, только и ищи. Может, и найдут, если маг огня будет, а могут и не найти. Бывали случаи. Магия – она ведь не всесильна.
Я встряхнулась и принялась отчитывать малька.
– Шими, ты пойми, мне скрывать нечего. Ты со мной ходишь, ты сам все видишь. Что-то запретное я делаю?
Малек помотал головой. Про Угря он не знал.
– Вот видишь? И меня они расспрашивали. Все ж может быть. Может, им лекарь в храм понадобился, вот и собирают сведения. Так что рассказывай им все честно, я разрешаю.
– Будете толстопузых лечить?
– Если заплатят.
– Когда это они кому чего платили? – со всем презрением портового мальчишки покривился малек. Ему ли не знать…
Храм иногда подбирал детей из трущоб и пытался «привести их к Свету». Насколько мне было известно, сбегали эти дети втрое быстрее. И из храма, и из города, чтобы вновь не попасться. Осуждать любую из сторон я не собиралась, тут у каждого свое.
– Шими, – надавила я голосом, – ты меня понял?
– Да, теть Вет.
– Тогда расскажи мне, что надо делать при обморожении.
Шими рассказывал, попутно перетирая в ступке сушеные стручки акации, а я размышляла, краем уха слушая его болтовню и поправляя где надо.
Не успокоились?
Определенно. Мага-то не нашли.
Проверяют меня или всех?
Наверное, всех подряд. А дальше-то что будет? Страшно, ой как страшно. Но бежать нельзя, это как с собакой. Пока не бежишь – не укусит. Чтоб тому Пресветлому Храму пусто было! Твари! Сволочи! Неужели я не могу жить как хочу? Не прятаться по углам, не бояться, а свободно и спокойно лечить своим даром, учиться им пользоваться… Я ведь понимаю, что сейчас лью ведром там, где из ложки покапать хватило бы! И не могу иначе!
