Отказаться язык не повернулся. Господин Литорн и так редко заходит. Понимает, что его матушку в больших количествах выдержать сложно, и чередует лекарей. Так что я сняла передник, повесила его рядом с корытом, в котором стирала, и осторожно потянулась. Крупные вещи я отдаю прачкам, но мелочь проще и быстрее постирать самостоятельно. Только вот спина побаливает.
– Сейчас, я сумку возьму…
В награду получаю благодарный взгляд. Иду я, иду.
Куда тут денешься.
Госпожа Литорн лежала в кровати с самым страдальческим выражением на лице.
– Здравствуйте, госпожа. – Я вежливо раскланялась, присела рядом, нащупала пульс. – Что у вас болит? – И поспешно проглотила слово «сегодня».
Госпожа Литорн пустилась в страшные описания. Болит у нее и здесь, и там, и даже немножко тут. Ноет, колет, тянет, режет и чешется – и все это одновременно.
Принялась осторожно прощупывать живот под недовольные стоны, и тут… Надавить, отпустить, еще раз надавить.
– Больно?
– Я же говорю…
– Встаньте. Попробуйте подвигаться.
Госпожа Литорн послушно встала. Попробовала сделать шаг, другой, потом обернулась ко мне с возмущенным выражением лица, и вдруг…
– Ох!
Вот теперь ее скрутил реальный приступ боли, а не воображаемый. Женщина мигом растеряла всю важность.
– Это… это?!
– Это, госпожа Литорн, камни в почках. Потому и болит.
Женщина посмотрела на меня удивленными глазами. Конечно, к тому, что у нее
– Ложитесь на живот.
– Зачем?
– Прощупывать буду.
Я не лгу.
Прощупывать, простукивать, прослушивать – обязательно буду. А еще – воспользуюсь своим даром, чтобы определить, где камни и сколько. Но так – никто ничего не увидит.
Госпожа Литорн замерла под моими руками, и я осторожно определяю, что, где и сколько. Золотистые искры стекают по моим пальцам. В этот раз я не пыталась лечить своим даром, ни к чему. Просто узнать, что именно происходит с больной. А что с ней? В левой почке – три камня, в правой – всего один, но какой крупный! Когда он начнет выходить, это будет нечто ужасное. Госпожа Литорн с ума сойдет от боли.
Но…
Достала из сумки снадобья.
– Вот это и это вам надо пить. По столовой ложке перед едой, каждый день. Обязательно. – Третий пузырек достала, уже подумав. Отлила половину. – Тут обезболивающее. С ним осторожнее, оно сильное. По пять капель на стакан воды, не больше.
– Хорошо, Веточка.
– Очень осторожно с обезболивающим. Понятно?
– Да, госпожа Ветана. А…
– Когда камни пойдут из тела, – а они пойдут, уже пошли, я это отчетливо вижу, – будет больно. Чуток перетерпите, и все будет нормально. Зовите, как понадоблюсь.
– Хорошо, госпожа Ветана.
Я дала еще несколько рекомендаций, объяснила женщине, что ее ждет и как она себя должна чувствовать, еще раз попросила позвать меня в случае затруднений и откланялась.
Господина Литорна я предупредила отдельно. Осторожно с обезболивающим! Очень осторожно! Мужчина кивнул и согласился. Что ж, надеюсь, он что-нибудь да поймет. А мне пора домой. Поспать бы хоть чуток, а то завтра новый день и гвардейцы короля.
Ох-ох-ох…
Что-то подсказывало, что озабоченные красавчик и лекарь были только первыми пташками. Ладно!
Я справлюсь.
Как здорово смотрятся казармы на рассвете! Тихо, спокойно, уютно… никаких гвардейцев! Всегда бы так! Может, их на войну заберут? Мы с Шими (куда уж от этого неугомонного) открыли дверь лазарета и принялись оглядываться по сторонам. Молча.
Слова застряли где-то на уровне пищевода и выталкиваться не желали. Это сколько ж надо пить, чтобы превратить лазарет – в хлев?
– Ну и… этот Рейнешард, – высказался малек.
Я отвесила ему легонький подзатыльник, чтобы не ругался, но в целом – мальчишка прав. Свиней тут содержать еще куда ни шло, но людей лечить?
Грязь – повсюду. Кажется, хозяин места сего соблюдает старый принцип «Два сантиметра не грязь, а три – сама отпадет». А она все не отпадает и не отпадает. Или он решил сшить занавески из паутины? Я знаю, что ее добавляют в мазь, но разводить пауков на рабочем месте?
Мы находим в углу ведра и тряпки, с верхом заваленные пустыми бутылками, и принимаемся за дело. Обязанности поделились по-честному. Шими уверенно бегал между колодцем, помойкой и выгребной ямой. Я мыла все как заведенная. Начала с окон, потом, когда смогла хотя бы разглядеть весь бардак, творящийся в помещении, переключилась на стены. Жаль, потолок не помоешь, он беленый, но шваброй я по нему прошлась, разгоняя вековые колонии пауков.
Потом прошлась по стенам, по полу, разгоняя такие же вековые колонии тараканов. Их здесь было столько, что, если бы за таракана платили по медяку, общей суммы хватило бы на годовое гвардейское жалованье.
Бэ-э-э-э…
Ненавижу этих тварей. Пришлось заливать все углы специальным раствором. Вода, уксус, красный перец, мята… И надо бы послать Шими за выгонкой земляного масла. Тоже, говорят, помогает, хоть и вонюче.[6] Жаль только одного – нельзя снести этот бардак и построить лазарет заново.
Опа! А это что такое?
