Окна грязные, пол заплеван, на столе можно огород выращивать, в углу по штукатурке вьется плесень… Я с укором посмотрела на Лоури.
– Сержант, я понимаю, что лазарет здесь скорее формальный, но разве нельзя все отмыть?
– И кто будет этим заниматься? Рейнешард?
– Ему платят столько, что можно бы и заняться.
– Госпожа Ветана, вам тоже платят.
Я поняла намек и кивнула:
– Ладно. Когда мое первое дежурство?
– Думаю, завтра.
– Хорошо. Я приду с рассветом.
– Будем ждать, госпожа Ветана.
Домой я шла медленно, размышляя, куда я попала и чем мне это грозит. С одной стороны – все неплохо. Это статус, это заработок, это гарантия моей неприкосновенности. Теперь меня и обижать побоятся, и в противозаконные делишки втягивать. Мало ли…
С другой…
Аристократия – не самый лучший для меня круг общения. Держаться бы оттуда подальше, да не получается. Хотя и так уже… Барон, граф, маркиз… Клиентура все выше и выше, рано или поздно меня могут попросту убрать. Как слишком много знающую.
А еще есть Пресветлый Храм!
Я даже остановилась на минуту. А ведь мне надо поблагодарить Моринара. Раденор – место своеобразное, если мой дар раскроют, хотя бы Пресветлому Храму я не достанусь. Буду служить Короне. Это не так хорошо, как на вольных хлебах, но и не слишком плохо.
Все равно – страшно.
Шими, наоборот, обрадовался, узнав, куда я попала. Малек восторженно верещал и подпрыгивал так, что дубовый стол трясся.
– А с вами можно?! Можно?!
Кивнула.
Можно, конечно. Что-то предвещает, что завтра будет тяжелый день. Надо к нему подготовиться. Случись что, Шими хотя бы сержанта позовет.
– Завтра, как проснешься, приходи в казармы. Найдешь там лазарет?
– Найду. А вы…
– А я там с рассвета.
Судя по восторженному лицу малька, он там тоже будет с рассвета. Как бы с вечера караулить не начал.
– Тебе нравятся гвардейцы?
– Да! Они такие… такие…
– Может, тебе тоже в гвардию?
– Меня не возьмут, – Шими твердо стоит на ногах. – Лучше уж я там лечить буду…
– Ну, в лекари я тебя точно возьму, – утешила я. – А гвардия… Знаешь, не такие уж они и блестящие. Я прийти не успела, а меня уже оскорбить попытались.
Шими выпятил грудь.
– Да я их… я их…
– А ты, если что, сбегаешь и позовешь сержанта Лоури. Правильно?
– Да, госпожа Ветана.
Это звучит протяжно и тоскливо. Мой храбрый защитник на глазах грустнеет. Я взъерошила его непослушные вихры.
– Шими, я не сомневаюсь в твоих возможностях. Ты ведь и сейчас с оружием?
Шими кивнул. Другого ответа я и не ожидала. Уличные мальчишки, знаете ли. У каждого из них оружие с малолетства. Камень, веревка, заточенный осколок или даже нож – кто чем лучше умеет. Продолжила убеждать мальчишку дальше.
– Если ты ранишь или покалечишь гвардейца, не сомневаюсь, что ты будешь в своем праве. Но зачем связываться с вельможами? Ты учти, пострадает твоя семья.
А вот это мальчишка понимает.
– Как скажете, госпожа Ветана. Я обещаю… я помогу.
Очень хочется поцеловать мальчика в макушку. Мой храбрый защитник. Но вместо этого я кивнула и строго посмотрела на него.
– Ты выучил, какие кости есть в руке?
– Да.
– Тогда рассказывай.
До темноты я крутилсь по дому, а ближе к вечеру мне постучались в дверь.
– Госпожа Ветана, можно вас?
Куда ж я денусь?
Я открыла дверь и встретила взгляд господина Литорна, симпатичного парня лет двадцати пяти. Да, именно парня, не мужчины. Светлый наградил беднягу властной и нетерпимой матерью, которая скандально известна всему Желтому городу. Не то чтобы она гуляла, или блудила, или…
Но грабителя, который посмел забраться в ее дом, милая дама забила чуть ли не до смерти. Говорят, он к стражникам кинулся, как к родным. Девушку, которую ее сын привел на смотрины, женщина гнала по улице кочергой, вопя нечто вроде «Ах ты, шлюха!». Может, девушка этого и заслуживала, поскольку, по данным госпожи Лимиры, давно не была девушкой, но…
– Что случилось, господин Литорн?
– Маме плохо.
Ага, плохо ей! Это состояние у нее приключается примерно раз в пять дней, и всегда по одному и тому же сценарию. Сначала начинает ломить виски, потом болит голова, потом мигрень перекидывается на сердце (нет, я не знаю, какими путями это происходит), потом на почки и к приходу лекаря у несчастной не остается ни одного здорового места на теле. Симптомы ее болезней обильны и разнообразны, и говорит о них дама с громадным удовольствием. Прошлый раз она мне так красноречиво описала тяжесть, колики и спазмы в печени, что я и у себя печенку нашла. Всегда считала, что у мага жизни болезней не бывает, а тут – почувствовала.
Лекарю же предписывается стоять рядом и слушать. Еще разрешается почтительно вставлять примерно следующее: «Правда?», «Неужели?», «Какой кошмар!» и «Вы так страдаете!».
Сомневаться в болезнях? Уточнять, что к чему? Сказать хоть слово о злостной симуляции? Последние лет пять этого никто не рискует делать. В силу «слабых легких» камин у госпожи Литорн никогда не гаснет. И карающая кочерга наготове.
