Что-то очень тяжелое упало на башню, тряхнув ее до основания. Кровля, затрещала, но, слава Небу, выдержала. Вниз полетели мелкие камни, и слегка просела одна из балок. Но это самое «что-то» продолжало давить на крышу, жутко скрипя огромными старыми бревнами, шатая столб в основании. Снаружи эхом прокатился душераздирающий скрежет чего-то острого о камни, послышался глухой стук недалеко от входа и… всё стихло.
Мы сидели, не дыша, боясь пошевелиться.
Я скосил глаза на Машку, но он, так же как и мы, настороженно прислушивался к тишине.
На его ноге крови не было! Даже пореза на одежде не было!
У входа раздались шаги. Внутрь башни неторопливо и уверенно вошел высокий широкоплечий парень.
Босой, без рубахи, в легких холщевых штанах, подпоясанных широким ремнем из жесткой кожи. Оружейная перевязь на груди крест-накрест и два парных меча за спиной. Мощный торс, рельефные сухие мышцы, жилистые запястья в широких кожаных браслетах. Лицо правильное, светлое, нос прямой, глаза серые со злым прищуром. Лысый. Нет, бритый. Да.
И что-то мне сейчас подсказывало, что мы для него не более чем мелкое недоразумение. Причем все трое.
Где же носит Пончика?
Вошедший бесцеремонно осмотрел каждого из нас по отдельности, потом всех вместе, потом пробежал взглядом по стенам и крыше и на чистом вессальском зло спросил:
— Ну? И кто из вас тот идиот, который закрывает портал, не дождавшись переноса?
Машка мягко поменял положение «сидя на заднице» на положение «стоя на ногах», и пряча кинжал в рукаве… принюхался!
— Ты чё за хрен? — резко спросил он.
Тонкие брови парня поползли вверх. Он еще внимательнее осмотрел нас, и Машку в том числе, и снова задал странный вопрос:
— Портал кто открыл?
— Какой портал, ты чё несешь?! Откуда ты взялся?
Я видел, что Машка в шаге от трансформации. Он что, чувствует опасность? И, кажется, его останавливает только одежда. Круто бы смотрелся снежный барс в штанах, сапогах и курточке. Я хихикнул. Я сам не ожидал, честно. Должно быть, это нервное.
И кот, и незнакомец одновременно повернулись ко мне. Да, в их глазах я прочитал суровый вопрос, «все ли у меня в порядке с головой». А мне и самому это было интересно. Ну, не привык я к такому количеству информации, которую в эту голову сегодня напихали.
Скорее всего, незнакомец что-то понял, а потому спросил:
— У кого Клинок Вызова?
Машка не спешил отвечать, рассматривая парня и становясь всё мрачнее. Наконец, он раскрыл ладонь и показал кинжал:
— Этот?
— Этот. Ты что ли его… использовал?
А парень только вопросы задавать умеет? Это я так, про себя подумал. И что-то мне не по себе стало от его вопросов.
— Использовал? — недоверчиво повторил Машка, — Я просто воткнул его в ногу.
Незнакомец, кажется, был удивлен еще больше:
— Просто?
— Да, кто ты такой?! — взорвался Машка, — Как ты сюда попал, вообще? Чего ты тут забыл? Да, это мой клинок! Мой родовой клинок. От отца к сыну, от деда к внуку! И я что хочу, то с ним и делаю! Хочу втыкаю, хочу не втыкаю, понятно?!
На парня Машкин наезд впечатления не произвел:
— Это ты активировал его после спячки?
Машка вдруг резко замер. Как на стену налетел. И я почувствовал страх. Его страх. И сам испугался этого ментального выплеска страха, который оборотень еле сдерживал. И… не сдержал.
Он неуловимым броском метнул гномий кинжал в незнакомца, и, не останавливаясь ни на миг, швырнул в него дротики, мгновенно выудив их из рукавов. Четыре. Все четыре сразу. Мы с Криссом только и успели ахнуть и невольно шарахнуться назад.
Но парень хладнокровно поймал — поймал! — кинжал за рукоять, и словно мух, одним движением, собрал оперенные иглы.
Как ни странно, Машку это вовсе не остановило! Он с какой-то остервенелой ненавистью кинулся на незнакомца, выхватив засапожный нож, и… был мягко откинут назад открытой ладонью. Но отлетев и упав на спину возле нас, оборотень сразу вскочил.
А незнакомец уже разглядывал Машкин кинжал, и, казалось, даже не замечал, как наемник лихорадочно пытается снять с себя куртку.
— Не спеши, — вдруг обратился незнакомец к Машке, — Если я правильно понял, ты не тот, кто мне нужен. Кто активировал Клинок?
— Проваливай! — буквально зашипел оборотень, — Я сдохну, но глотку тебе перегрызу. Я сумею — я знаю, как это делается. Никого ты не получишь! Ваше помойное племя не имеет права даже стоять на этой земле.
Нам с Криссом оставалось только пялиться на них обоих.
Парень побледнел. Внешне оставаясь невозмутимым, он молча наблюдал, как Машка, взяв себя в руки, решительно стаскивает одежду.
— Я вижу, твой клан не зря получил этот клинок, — вдруг сказал незнакомец, — И ты прав. Мое помойное племя не имеет права даже стоять на этой земле.
Наемник продолжал раздеваться, скидывая одёжку на пол.
— Но я родился последним, — снова сказал незнакомец, — Я не видел той войны. И хочу все исправить.
— Что, приспичило? — тут же огрызнулся Машка, — Вырождаться начали? Точнее продолжили. Как вы отплатили за добро? Вот так вам и ответили. Нет уже тех, кого вы предали. Их вырезали! Подчистую! Что ты сейчас собрался исправлять?