Дар. Золото (СИ) полностью

Машка, точно так же, с независимым видом вскочил в седло, и осведомился:

— Чё, едем?

Тут уж не выдержал я!

— Какого крысиного х… вы творите?!!

Ханур дернул ухом, но даже не повернулся. А Машка вдруг задумчиво спросил:

— Слушай, а ты ему точно хозяин?

Пережитый тихий ужас, который я испытал, не позволил мне за здорово живешь сдать позиции:

— Или вы, уважаемый Машал Рас, объясняете, что здесь происходит…

— Или что? — с интересом спросил наемник.

— Я расторгну контракт.

— Сам добираться будешь?

— Нет, на лошаке.

— По контракту я обязан тебя проводить до Тихого.

— Напишу отказную — тебе это на руку.

— На руку я предпочитаю золотишко.

— Обойдешься

— Как скажешь.

Я остановился. А действительно, кто такой для меня Машал Рас? Наемник. Я совершенно не обязан отвечать на его вопросы, как и он не обязан отвечать на мои. Он должен меня сопровождать, вот пусть и сопровождает. Угрозы моей жизни не было, значит, остальное — мелочи. На этом и закончим.

Толкнул пятками лошарика, заставляя его продолжить путь.

Мое раздражение сложно было не заметить, и Машка ко мне не лез. А вот ханур повел себя странно. Он внезапно повернулся ко мне, быстро влез на мое плечо, и лизнул мне щеку. Я дернулся от неожиданности, но зверек опустил голову и буквально повис на плече. Это что вообще такое?! Пришлось погладить его по мягкой шерстке.

Он тут же спустился на луку седла, нырнул в короб, и затих.

Ничего, я им обоим это вспомню.

Кстати, я совершенно забыл, что вообще-то уже ночь.

Оглянувшись вокруг, заметил небольшую поляну недалеко от берега, чуть в стороне дороги. И деревья заслоняют ее, и искупаться можно, и воды набрать, и костерок запалить. Сушняка там должно быть навалом. Я повернул лошака в сторону поляны и уже съезжал с дороги, как услышал:

— Уважаемый лэр, если вы не сочтете за труд послушать недостойного вас обычного наемника, то он бы предложил проехать чуть-чуть дальше, а не останавливаться на этой поляне. За версту есть небольшое село, где нам могут предложить теплую постель и ужин.

Я обернулся. Машка улыбался вовсю.

— А раньше ты где был? — буркнул я.

— А раньше, уважаемый лэр, вы изволили на кого-то обижаться, и потому ваш покорный слуга не осмеливался мешать оному занятию.

Нет, я все понимаю, но когда спихивают с больной головы на здоровую…

— Позволь напомнить тебе Машал, что именно ты спровоцировал агрессию ханура. И именно ты наплевал на безопасность своего клиента, когда зверь пытался на тебя кинуться. Именно ты «изволил» уйти от ответа на прямо поставленный вопрос. И то, что ты сейчас еще здесь, а не уматываешь обратно в Лирию, объясняется не моей наглостью, а твоей. Поэтому будь добр, прекрати паясничать. И если ты знаешь, что можно заночевать где-то получше, так и скажи. Я приму твое предложение. Я хоть и дворянин по статусу, но, вроде, не дурак.

В темноте я видел, как Машка снова улыбнулся.

— Все-все, — сказал он, — больше не буду. Едем. В том селе есть у меня знакомая. Она нас приютит, — и хитро подмигнул.

А я задумался. Машка увидел, куда я свернул. Ладно, допустим, он знает эту дорогу как свои пять пальцев. Он точно смотрел мне в лицо, когда упражнялся в красноречии. Тоже не вопрос, он реагировал на голос. Но подмигнуть в темноте можно только тогда, когда тебе все равно — ночь или день, и темнота тебе не помеха. Или ты знаешь, что собеседник тебя видит. Интересно.

Село, куда мы, наконец, доехали, тонуло во мраке, выставив под звезды ветки огромных яблонь и черешен. Безветренная тишина окутывала маленькие подворья таких же небольших домов, дребезжали сверчки и, еле слышно, тошнило жаб на дальнем пруду. Машка пробрался к оконцу крайнего домика и поскребся в стекло.

Через четверть часа, молодая симпатичная хозяйка, уже стелила нам в большой кладовке на пустующие лавки пахнувшие соломой чистые тюфяки, и откровенно стреляла кругленькими глазками в Машку. А я тихо завидовал, понимая теперь, почему именно его мне навязали в качестве охраны. У него тут недвусмысленный интерес и нахоженная дорога.

Пончика сладко спавшего в коробе я пристроил на «своей» лавке в кладовой, когда женщина вышла. Пусть спит, раз выдался случай.

На дворе Машка завел свою лошадь и моего лошарика в сарайчик у дома, обоим кинул по охапке сена, стогом сохнувшего в углу, притащил от колодца ведро с водой, взял щетку и принялся чистить вверенное ему копытное. Я решил, что не стоит обижать лошака, и взяв еще одно деревянное ведро, тоже занялся приведением в порядок моего личного лопоухого имущества, благо он в отличие от Машкиной лошадки, с удовольствием подставлял бока.