Дар. Золото (СИ) полностью

Сзади стоял Машка и лыбился. Похоже, это он был здесь только что. В капюшоне. Вернулся? Я даже колокольчика не слышал. Но некогда мне тут с ним. Я снова повернулся к продавцу.

Выражение его физиономии кардинально поменялось. Теперь оно было скорее испуганным. Продавец смотрел то на меня, то на Машку и молчал.

— Мне повторить свой вопрос?

— Я так понял, ханур заболел? — Машка пытался меня отвлечь от этого барыжки.

Барыжка, кстати, при слове «ханур» побледнел и начал приседать, норовя спрятаться под прилавок.

— Да, — на Машку я не смотрел, я смотрел на лавочника, — И если я сейчас не найду лекарство…

— Погоди, — наемник взял меня за плечо, и обратился к сбледнувшему лавочнику, — Тащи дарайские травы.

У того почему-то затряслись руки:

— Но…

— Неси, — Машка сказал это так, что даже мне, вдруг, захотелось чего-нибудь принести. Продавца сдуло, — Что с хануром?

— Не знаю, — я начал успокаиваться, — Вроде простыл. А ты знаешь, как их лечить?

— Все кошачьи лечатся одинаково, — улыбнулся Машка.

— Он разве кошка? То есть э…

— Нет. Но, очень похож.

Продавец выскочил из подсобки и вывалил на столешницу несколько мешочков.

— Сколько за все? — спросил Машка, но продавец замотал головой так быстро, что показалось она сейчас отвалиться, — Сколько. За. Все.

— Одна, — пискнул знахарь.

Машка повернулся ко мне:

— Серебро не жалко?

Я молча вынул из кошеля в нагрудном кармане монету и бросил на прилавок.

И мы вдвоем пошли лечить Пончика.

Я, конечно, был удивлен, когда Машка за мной увязался. Мог бы просто рассказать, как этими травками пользоваться. Но наемник заявил, что надо сначала посмотреть. Я так понял, на ханура посмотреть. Хотя, мне показалось, что его интересует совсем не здоровье зверя. Но я засунул свои подозрения куда подальше, когда мы поднялись ко мне в номер.

Ханур лежал на полотенце, вытянув лапы и ни на что не реагируя.

Пока я ходил по городу, ему стало хуже. Это было видно по резко выступившим ребрам, по утратившей блеск шерстке, по прерывистому дыханию. Нас он не видел и не слышал.

Машка, присевший возле него, длинно и заковыристо выругался. И тоном приказа сказал:

— Смешивай травы по щепотке каждой в кружку и заливай кипятком.

Подхватил зверька на руки, сел с ним на мою кровать — стульев в комнате не было — и замер, держа его на коленях. Мне показалось, что он запел. Правда, так тихо и странно, что я еле слышал звук.

Я бегом спустился вниз к хозяину гостиницы, заплатил еще за один день и попросил срочно принести в комнату дрова, металлический чайник и кружку крутого кипятка. Мужик выслушал все молча, при слове чайник удивленно на меня глянул, но, промолчал, и, кивнув, пошел давать указания. А я понесся в кабачок напротив, к «повару». Заодно спрошу, как ее зовут.

При виде меня хозяйка забегаловки заулыбалась, но заметив, что я тороплюсь, не стала разводить политесы и спросила что нужно. Я попросил сделать два обеда с собой.

Она шустро принесла две берестяные коробки, практически не потратив на это и четверти часа, запросила всего несколько медяков, и сообщила, что зовут ее Тилла. Я тоже представился, расплатился и побежал в комнату.

А в комнате я застал картину… акварелью, да. Неподвижно сидящий Машка с Пончиком на коленях, напротив двое испуганных слуг шушукающихся между собой, охапка дров посредине и огромный, с полведра, носатый чайник на полу. Такой старый, что, наверное, пережил шакарское нашествие. Не забыли и кружку с кипятком. Надо сказать оперативно они все притащили. Но я не стал церемониться, выгнал их со словами «валите отсюда», что они и сделали моментально.

Машка действительно сидел не двигаясь, ничего не видя и не слыша. И у него странно остановились зрачки. Может так и надо?

И я занялся приготовлением отвара. Спасибо Хозяйке судьбы, воду я мог подогреть сам. Не до кипения, конечно. А чтобы горячую жидкость в кружке еще больше нагреть, для меня труда не составило. И вскоре необычное мутное снадобье уже дымилось, остывая. Подумал, если я могу нагреть воду, может, сумею ее остудить? Никогда не пробовал, но сейчас именно тот случай. Если для нагрева я направляю тепло из магических потоков на предмет, значит, для охлаждения надо сделать наоборот. Сделал… И обозвал себя последними словами! Отвар покрылся корочкой льда. Не, я в восторге, конечно! Но сейчас мне лед никак не нужен. В другой раз, пожалуйста!

Я по быстрому затопил печь, — хорошо, что слуги убрали золу — и поставил на нее кружку с застывшим отваром. Ну их, эти эксперименты. А Машка продолжал сидеть в той же позе с такими же остановившимися глазами. Я решил, что нужно ждать. Снял с печурки чуть оттаявший отвар и сел на пол возле стены, подсунув под себя полотенце. И как-то незаметно заснул.

Проснулся я, когда за окном плыли сумерки. Печка прогорела и в комнате было свежо. Тело затекло, и стоило пошевелиться, как в ногах и руках начало покалывать.

Машка, с безвольным хануром на коленях, все так же сидел на кровати.