Дар. Золото (СИ) полностью

И вспомнилась Академия. Ее столовая с раздельным питанием. Раздельным на бюджетный вариант, для тех, кто победнее, и индивидуальный, для тех кто, сами понимаете, побогаче и полностью оплачивал свое академическое существование. Причем, столы для бюджетников не застилались скатертью, цветочков свеженьких на них не стояло, и из столовых приборов были только ложки — деревянные. Как особое издевательство, наверное. Да, в Академии учились и обедневшие дворяне, которые не оплачивали обучение. У меня была своя ложка. Серебряная. Она и сейчас у меня в сумке. Только я ее не захватил.

Кстати и весь офицерский состав, в количестве трех, лэра Хаара и двух огневиков, были тут. Правда за отдельным столом, но, как я понял, они ели то же самое, что и простые наемники. Это меня порадовало. Я ведь не знал, сначала, куда садиться. Спасибо Хозяйке Очага, все определилось само-собой.

Машку в столовой я не увидел.

Через час пропал Пончик.

Поиски в комнате ничего не дали и я уже не знал, что делать.

Еще через четверть часа в полумрак комнаты, опять без стука, с охапкой дров, масляной лампой и куском овечьей шкуры, ввалился Харт, в сопровождении ханура.

— Это вот вашей кошечке, — лыбясь сказал мальчишка, и положил шкурку в угол. И с гордостью добавил, — Она сама выбирала.

После того как он закрыл за собой дверь, Пончик ухватив шкуру зубами и упираясь всеми четырьмя, перетащил ее поближе к печке. И улегся с видом победителя.

У меня остался только один вопрос: почему до сих пор не признали новую расу — «хануро сапиенс»?

Кстати, может замок с ключом попросить? Чтобы без стука никто не заходил.

Говорят на новом месте заснуть трудно. Не для меня. Я погасил лампу и завалился спать. Верите, нет, но вырубился сразу.

А вот то, что было дальше…

Я проснулся. Я не мог спать от шепота. Громкого, как набат. Я не мог его слышать, у меня закладывало уши и трещала голова. Я проснулся, но шепот от этого никуда не делся. Сев на кровати и опустив ноги на холодный пол, я немного пришел в себя. Но через босые ступни снова потек шепот. Настойчивый, холодный, просящий. Что происходит?

Когда присмотрелся к тускло, почти незаметно, мерцавшим стенам комнаты, понял.

Крепость.

Она говорит. Она хочет мне что-то рассказать. Как камни колодца. Но в колодце их было мало, а здесь этих булыганов тысячи! Может и сотни тысяч! Да я свихнусь, если буду слушать каждый!

Решение пришло само. Я послал приказ… только не смейтесь. Я послал приказ заткнуться.

И все стихло. Но они ждали. Ждали, когда я разрешу им говорить.

Откуда у меня эта способность взялась? Не было же! Но я точно знал, что, если не начну спрашивать сам, меня затопит выплеснутая из них из всех память. Ничем иным, как памятью камней этого не объяснить. Они будут пытаться каждую ночь мне что-то рассказать. К гадалке не ходи, будут. Я даже Пончику позавидовал — дрыхнет без задних ног.

Что ж, как сказал шеф Тайной Стражи? Не отказывайся от подарков судьбы? А эта моя способность подарок? Подарок. Вот и будем слушать всех по порядку, в строгой, так сказать, последовательности. И начнем с комнаты. Итак, родная, чего ты тут хотела мне поведать?

Оказалось, что поведать мне стены моей комнатенки могут далеко не все. Только самое-самое, по их разумению. Если допустить, что у известняка есть разумение. Мне было сообщено, что раньше здесь была лакейская, в которой жили муж и жена, что прожили они тут недолго, потому что часто ссорились между собой, и муж, бывало, даже слегка побивал жену, за особо вредный характер. Эмоции при этом зашкаливали, дым стоял коромыслом, а стены не любят крики и драки, потому они и запомнили этих двоих лучше всего. В конце концов, обоих выгнали из замка. Да-да, из замка. Крепость «Тихая» раньше была замком, и хозяев у него было немало. Но обо всех рассказывать камням, оказывается, неинтересно. Что было интересно им, я спрашивать не стал, но мне хотелось узнать, кто сделал черный базальтовый умывальник. Вещь красивая, сложная, можно даже сказать уникальная. Я такую увидел в первый раз, а ее полировка меня вообще восхитила — думаю и в королевском дворце такое было бы уместно. Стены «замерли», а потом «удивились»: «Ты его сделал!». Я не понял. Как я мог его сделать? «Сразу сделал». Как понять сразу? «Сразу. Когда рождались сами стены».

Я ничего не понимал. Попробуй разобраться в чужой памяти, особенно, если она каменная. Ничего не придумал кроме как спросить: «А как я выглядел, если именно я сделал умывальник?» Тут у стен слов не хватило, и они попросту впихнули в меня образ. И то, что я увидел, озадачило меня окончательно. Я словно в тумане увидел крепкого парня, с правильными чертами лица, светло-голубыми, почти белыми глазами и короткими волосами. Тоже белыми. Н-да… «Это я?» — спросил у камней. «Да-да-да!», ответили мне радостно… И чему тут радоваться? «Хозяин!» вдруг выдали стены. Я опять не понял, чей хозяин? «Наш!» — выдали стены еще радостнее.