Дар. Золото (СИ) полностью

Посередине большого зала стояла печь. Не сказал бы, что большая, но и не маленькая. Кузнечная печь. А то подумаете, что похлебку варить. Нет, в такой варят металл. Правда, именно в этой, его можно выплавить немного. Наверно для крепости хватает. Хватало. Сейчас печь стояла… мертвой. Пара небольших горнов, расположенных отдельно, видимо еще используется, а вот она нет. Тяжелое чувство. Мне даже не по себе стало, когда дотронулся до ее боковины. Она молчала. Я не слышал и не чувствовал ничего. Только пустой камень. Сломанными стояли и качалки-противовесы для подачи воздуха. Оглядевшись, заметил наковальни, в количестве двух, несколько молотов и клещи. Кое-какая мелочь из инструментов валялась на столах, расставленных вдоль стен. Уголь в бочке на подставке еще был, но мало. А в ящике для металлического мусора вообще пусто. Может поискать в печи. Ага, заодно вымазаться как красный демон.

Но любопытство неистребимо. Да и хочется узнать, почему печь молчит. Выгорела, что ли?

Снял с себя одежду, сложил на столе — лучше вымыться, чем стираться. Залез через колошники наверху и спрыгнул на сухую шихту, оставшуюся вперемешку со шлаком. Печь невысокая, так что обратно тем же путем вылезти не проблема. И что тут у нас?

А ничего. Все мертвое и молчаливое. Пошерудил под ногами. Ну, есть огрызки чугуна, но совсем мало. Оглядел шахту, ничего особенного. Кирпич как кирпич. И все-таки что-то здесь не то. Что-то знакомое в этом молчании. Начал облапывать огнеупоры. Никакого отклика.

Билась в голове мысль, как муха в секло. При каких условиях так себя ведет порода, или может вести, если она, конечно, еще «живая». Когда ее что-то блокирует. Что может заблокировать потоки?

Синяя медь.

У меня даже дыхание перехватило от этой догадки. Ищем! А кто ищет, тот…

— Эй, ваше высокородие! — раздалось снаружи от двери, — Вы где?

Я поднял голову вверх. Нельзя даже пытаться ответить. Иначе напугаю. Можете себе представить: из темноты, с глухим, отскакивающим от стен эхом, как из преисподней, вам кто-то отвечает что-то типа «не дрейфь, я тут, скоро вылезу». И вылезает. Ага. Голым. В серой и красной пыли. И идет вам навстречу, переливаясь серым и красным, освещаемый тусклым светом звезд, заглядывающих в окно. Что с вами будет?

Пока я высматривал, где бы зацепиться руками, что бы выбраться отсюда, Харт, кажется, зашел внутрь.

— Эй… — тихонько позвал он.

Я схватился за какую-то скобу, невесть как оказавшуюся вбитой под колошники, подпрыгнул, подтянулся и вылез наверх под загрузочную воронку. И присел на самом верху печки, чтобы спрыгнуть уже вниз.

Не знаю, что увидел мальчишка, но он смотрел на меня несколько длинных мгновений, потом закатил глаза и, молча, рухнул на пол.

В принципе, неплохо. Пусть пока полежит в отключке. А я вымоюсь — вода в ведрах тут есть.

— Ха-арт, — я похлопал лежавшего на земле паренька по щекам, — Харт, очнись…

Он медленно открыл глаза, увидел меня и спросил:

— Ты кто?

Так. Кажется у нас тут выпадение памяти.

— Я Тишан Райен, — начал я, — А ты Харт. Ты живешь в крепости. Ты работаешь завхозом…

Парень меня перебил:

— А он?

Я хихикнул про себя — вот так и рождаются сказки и небылицы.

— Кто?

Паренек смотрел недоверчиво:

— Он уже ушел?

— Кто?

Харт приподнялся на локтях, оглядел поляну, на которую я его перетащил.

— Мне что-то нехорошо, — заключил он.

— Давай, поднимайся, — я помог ему встать, — А то нас скоро хватятся, и ругать будут.

Как оказалось, Харт испытывал к кузне суеверный ужас. К страшным побасенкам сельчан, добавилась боязнь руин у крепости. Да и вид здешней кузни, как чего-то опасного и непонятного, был для него «живым» примером. А тут и я добавил. Еще один миф об этом месте войдет в историю долины.

Я не стал ничего объяснять, только дал ему выговориться. Заодно и сам послушал. Ну, и успокоил, сказав, что ему просто померещилось. Правда, он мне не поверил. Вольному воля, как говорится.

Кое-как доковыляв к северной стене, проскрипев подъемным механизмом, и оказавшись на крепостном дворе, мы с Хартом, не сговариваясь, поплелись в кладовую, где полусонный мальчишка сунул мне в руки плоскую железяку и тут же упал на лавку, застеленную толстым одеялом. Уснул он мгновенно. А я, повертев в руке кусок металла, решил, что на засов пойдет и потащился к себе.

Зайдя в свою комнату, почти споткнулся о спящих ханура и Машку. Наемник принес свой матрас и все свои вещи и пристроился на полу у стены, а ханур вытянулся у него под боком. Хорошо, что спят. Меньше вопросов будет, пока я тут вожусь.