Дар. Золото (СИ) полностью

Витор Хаар — а быстро он приехал! — сидел за начальничьим столом, отец и сын воздушники расположились в креслах, Отар Салиб пристроился на большом стуле, стоявшем у стола, а Саня Крисс оседлал еще один стул возле кофейного столика, положив руки на высокую спинку. Ясное дело, нам никто присесть не предложил. В воспитательных целях, наверное. Только лично мне глубоко по шакарскому барабану их «воспитание».

И мы, кстати, опять не доложились по уставу. Я по причине гражданского договора, Машка из принципа. Зато поздоровались. С Хааром.

— Я позвал вас, Тишан, чтобы выслушать объяснение по поводу произошедшего в крепости, а также получить отчет о проделанной вне крепости работе. Итак, я вас слушаю, — заявил он.

Я растерялся. Даже любопытно стало — а что я должен «объяснять»? Тем более «по поводу произошедшего». Я тут кто, потерпевший или подозреваемый? Или это приём такой, у всех начальников: огорошить вываливанием с больной головы на здоровую, и заставить подчиненного искать собственные прегрешения, даже если их никогда не было. И я брякнул первое, что пришло в голову:

— Вам о чем сначала? О том, что Фаркас Син подстроил убийство Харта, или о том мы не нашли золото?

А по фиг! Не надо было тут разыгрывать спектакль под названием «Господа и холопы». Как там Машка говорил? «Валяем дурочку».

Стало тихо.

Машка за спиной даже дышать перестал. Хаар опешил. Крисс издевательски заулыбался. Салиб даже не поморщился и продолжал изображать из себя незаметное чучело. Зато родственнички-воздушники открыли рты.

— К-какое з-золото? — младшенький даже заикаться начал.

Я бы ему ответил. Но ведь он не мой «начальник». Не правда ли? Подождем, что скажет «начальник».

А Хаара, кажется, слегка прихватило. Он моментально взмок и побледнел. Вот странно. Но старший воздушный маг соображал быстрее. Он и задал следующий вопрос:

— О! Так у нас тут, оказывается, проводятся поиски золотых запасов?

— Проводятся, — наконец пришел в себя Хаар, и зло добавил, — Секретные, как вы понимаете.

— О, само-собой, — показал раскрытые ладони воздушник, — Мы прекрасно пронимаем важность данной работы для короны и государства. Мы даже готовы оказать посильную помощь в поисках, если наши скромные способности могут быть полезны. Но как я понял, первый выход наших рудознатцев успехом не увенчался? Когда вы намерены совершить следующий выход? — обратился он ко мне.

Я упоминал о субординации? Я ее придерживаюсь. Когда надо. Мне.

Хаар уже собрался ответить, но вместо него заговорил Салиб.

— Вот что уважаемые господа. Раз уж вы начали обсуждение насущных вопросов при… наемнике, — он покосился в сторону Машки, — позвольте все-таки вернуть разговор к непосредственной причине нашего… совещания. Как выяснилось сегодня на допросе заключенных под стражу наемных, лэр Син и ранее позволял себе бесцеремонное обращение со служебным персоналом. Лэр Райен, вы были свидетелем подобных ситуаций?

Я даже не знал, что отвечать. Пожал плечами:

— При мне лично, лэр Син только обзывал Харта. Но я в крепости всего несколько дней.

— Но вы позвали лэра Крисса, когда Харт был избит. Кем?

— Син…э… лэром Сином.

Младшенький буквально выпрыгнул из кресла и подскочил ко мне:

— Кто это тебе сказал! Какой-то повар?!

— Харт.

— Вранье! Никого Фаркас не бил! Щенка кто-то избил, а спихивают на него? На мертвого теперь все можно?

Салиб встал, подошел вплотную к магу и спросил:

— Лэр Тимлесс, вы знали, что лэр Син поняв, что мальчик может не выжить после его побоев, решил срочно отправить его в город, якобы за лекарствами?

Маг попятился назад:

— Откуда?

— Вы были в курсе, что лэр Син пообещал заплатить наемнику за убийство мальчика? Вы знали, что лэр Син пообещал заплатить ему и за то, что он первым ударит Тишана Райена, когда соберется толпа?

Воздушник отступил еще:

— А почему я должен это знать?

— И последний вопрос. Сколько времени необходимо, для подготовки избирательного воздушного удара «Кокон», который среди ваших коллег получил название «Пеленка».

И тут я улетел. Буквально!

Меня сдуло к стене, как следует приложило о шкаф, перевернуло и шарахнуло какой-то вазой по голове. Ваза не выдержала и разлетелась вдребезги, раздался грохот падающей мебели, и наступила темнота.

Темнота понемногу серела, и сквозь затихающий звон в ушах я расслышал:

— Разрешите мне, лэр. Я все-таки дипломированный врач, — наверно тому, кто хлопал по моим щекам, эти похлопывания казались легкими. А по мне, так словно молотом долбили.

— Да, прошу, Крисс. Извините, я просто испугался.

Я почувствовал прохладное прикосновение чьих то ладоней к моей голове и сразу успокоился. Как хорошо-то! Лежал бы себе и лежал. И плавал бы в разливающейся неге, как дома в купальне. И видел бы горные сны, в которых летали сияющие орлы и… э… наоборот… вершины… орлы… да.

Раздался ехидный смешок:

— А говорил, обойдусь. Оно как кайфует!

Надо думать, это Саня Крисс тут хихикает. Я замахал руками, пытаясь отпихнуть этого типа, чем вызвал откровенный смех. И не только лекарь смеялся. Машкин ржач я ни с каким другим не перепутаю. Пусть они себе не думают, я всё слышу…