По правде говоря, этот вопрос не требует первостепенного внимания современного историка, более заинтересованного возникновением и распространением литературного сюжета. Итак, ясно, что такой сюжет особенно хорошо вписывается в идею македонского вызова. Отвергая предложения Дария после сражения при Иссе, Александр писал в своем письме к Дарию: "Если, впрочем, ты не согласен передать мне царскую власть, сразись за нее еще раз, уверенно ожидая меня; но не убегай, так как я настигну тебя, где бы ты ни был" [120]. В том же ключе звучит и реплика, приписываемая Александру, отклоняющему в подобных терминах предложения, которые Дарий сделал несколько ранее битвы при Гавгамелах: "То, что он потерял и то, чем он еще обладает, есть военная добыча" [121]. Сохранение императорской власти предполагает прямое участие царя в боях, согласно утверждениям древних авторов, которые все как один говорят следующее: чтобы сохранить свою власть или свою империю, царь должен сражаться лично [122]. О том, что царская власть может быть завоевана в результате победоносного поединка, свидетельствует легенда, относящаяся к приходу к власти самого Дария. Именно эту популярную тему подхватил Лукиан, герой которого мечтает, как он столкнется в поединке с Великим царем, так как "это признак царя - быть раненным в поединке за свою империю" [123].
Этот сюжет разрабатывался не только авторами повествований об Александре, но использовался и авторами, описывавшими столкновения между Киром Младшим и царем Артаксерксом II. Вот как Ксенофонт представляет личную встречу между двумя братьями в ходе сражения при Кунаксе:
"Со своими сотрапезниками Ксенофонт замечает царя и группу людей, которая его окружала. Он больше не мог сдержаться: "Вот он, - закричал он, - я его вижу!" и бросился к нему, ударил его в грудь и ранил через щель в доспехах, как подтверждает его врач Ктесий, который утверждал, что он лично вылечил рану" (Anab. 1.8.26).
Согласно Диодору, "случай поставил обоих противников, которые оспаривали царскую власть, в центре их армий. И они набросились друг на друга, желая лично решить судьбу сражения... Кир первым бросил копье и попал в царя, который упал на землю. Эта информация, без сомнения, восходит к Динону, который сообщил, что Кир встретился с Артаксерксом, и заставил того упасть на землю. При третьей атаке царь решил встретить своего брата лицом к лицу: "Он атаковал Кира, который смело и безрассудно бросился на него, несмотря на летевшие в него стрелы. Царь поразил его своим копьем, а воины из его окружения также нанесли ему свои удары". Напротив, Ктесий утверждал, что раненый Артаксеркс отступил на соседний холм и решающий удар Киру нанес перс Митридат. После победы официальная версия навязала всем мнение, что именно Артаксеркс убил своего брата [124] - по этой причине были казнены двое, которые претендовали на то, что именно они нанесли Киру решающий смертельный удар: победа в поединке, по всей видимости должна была узаконить власть победителя.
Как в описании битвы при Кунаксе, так и при Иссе и Гавгамелах, mimesis безусловно сделал свое дело. Поединок, которого так страстно желал Александр, отлично сочетался с его неудержимым движением вперед, навстречу персидскому царю, например перед Гавгамелами: "Он сам бросился к Дарию широким шагом, испустив боевой клич" [125]. Или перед сражением при Иссе у Диодора: "Александр ходил повсюду, выискивая глазами Дария. Сразу же как только он его заметил, он сам бросился со своими всадниками в атаку на царя" [126]. История этого поединка была передана Плутархом, рассказывающим о сражении при Иссе: "Сражаясь в первом ряду, он был ранен Дарием мечом в бедро, как об этом сообщает Харес" [127]. Подобный мотив мы обнаруживаем у Юстиниана: "Оба царя сходятся с гордой неустрашимостью... Они ранены в ходе поединка" [128].
Еще более ясно это высказано авторами Вульгаты при описании битвы при Гавгамелах. В то время как у Арриана Дарий, видя Александра, бросившегося на него со своими всадниками, быстро убегает [129], изображение обоих царей, стоящих лицом к лицу, описано у Квинта Курция следующим образом:
"Войска обоих царей практически сошлись вплотную, и сражение разгорелось с новой силой. Все больше персов падало на землю. Количество раненых было почти одинаковым с обеих сторон. Дарий ехал на колеснице, Александр был верхом: оба были защищены лучшими, невероятно самоотверженными воинами... Каждый страстно желал добиться славы, убив вражеского царя" (IV. 15.23-35).
У Квинта Курция затруднения македонцев по прорыву строя персов разрешаются вмешательством рока, который возвращает солдатам веру в успех, "и особенно тогда, когда возница Дария, сидевший перед ним и правивший лошадьми, был пробит копьем... Левое крыло рассеялось и бежало: оно бросило царскую колесницу" [130]. Диодор же приписывает смерть возницы Александру и говорит о том, что Великий царь сам принимал участие в боях:
