"Александр бросился на Дария с царским эскадроном и остатками отборной кавалерии. Персидский царь выдержал удар врага: сражаясь (agonizomenos) собственной персоной на своей колеснице, он бросал копья в сторону нападающих, в то время как многочисленные персы также сражались на поле боя. Так как оба царя направлялись навстречу друг другу, Александр бросил свое копье в Дария и не попал; но он сумел поразить возницу, который находился рядом с царем, и обрушил его на землю... [Войска думают, что Дарий умер]... Великий царь также был охвачен страхом и бежал" (XVII.60.1-3).
Рассказ создает впечатление единоличного поединка, принятого Дарием и проигранного им ввиду парадоксального и чисто случайного успеха Александра: не попав в противника, он поражает возницу и провоцирует таким образом панику у Великого царя. Во всех случаях очевидно, что исход поединка поддерживает и подтверждает царские амбиции Александра: он "сражался в первом ряду" [131], и только бегство позволяет Дарию уйти от своей судьбы.
Не слишком удачливый на поле битвы, Великий царь, помимо того, обвинен в уклончивых маневрах. Известно, что в результате сражения при Иссе его собственная семья (мать, жена, их сыновья) попала в руки Александра. Согласно древним авторам, к македонскому царю были отправлены три посольства; датируют их по-разному. Таким образом, Дарий подозревается в том, что его основной целью было заключение мира с Александром, чтобы вернуть себе семью, рискуя при этом оставить врагу всю Анатолию и даже земли между Средиземным морем и Евфратом. То есть это означало, так сказать, зафиксировать создавшееся положение: желаемый Дарием мир предлагал сосуществование - на этот раз мирное, - между царем верхних земель и царем нижних.
Легко понять, что древняя легенда может быть истолкована историками только в пользу Александра: их трудно заподозрить в снисходительности по отношению к Дарию. Жорж Раде без колебаний помещает начало переговоров в длинный ряд "восточных" приемов: "Военная удача отвернулась от него, и он решил на сей раз попробовать использовать дипломатические махинации!" Внимательно читая древних авторов, охотно вбирая в себя их сущность и стиль, автор делает на этом основании малоприятные для Великого царя выводы: "Мозг становится бессильным, если не будет подчиняться урокам фактов. Они указывают на общее отсутствие психологического смысла... Почтительный сын, нежный отец, терзаемый ревностью супруг, он соскальзывает к капитуляции, привычной для слабых душ. Расслабляющее влияние семейных привязанностей приводит к тому, что он вынужден отвергнуть гордые политические убеждения" (Александр, стр. 73-74, 78, 80).
Таким образом родился образ Великого царя, который, раздавленный внутренней скорбью, готов жертвовать империей отцов за то, чтобы освободить близких родственников. Это то, что английский историк Тарн выразил безжалостной формулировкой: "Возможно, он обладает высокими личными достоинствами; в противном случае это был бы несчастный пример бездействующего деспота и труса" (I, стр. 58). И даже при том, что сегодняшние историки расценивают содержание писем между Великим царем и Александром в основном с критической точки зрения, тем не менее странное поведение, приписываемое Дарию, передает одновременно ощущение как досадной политической слабости, так и трогательного выражения личных чувств - то и другое достаточно сильно переплелось между собой при восстановлении образа Великого царя.
Древние тексты нередко внимательно просматривались и тщательно изучались, чтобы попытаться определить реальность и содержание этих дипломатических событий. Цель здесь, разумеется, состоит не в том, чтобы выяснить точные даты отправки посольств или детали предложений персов. Нет никаких причин сомневаться в реальности самых первых двух посольств в 333-332 годах. Что касается того, чтобы узнать, что же именно там говорилось, то это совсем другое дело. Речи и письма, приписываемые царям, являются не чем иным, как литературной и риторической композицией, более или менее умелой, близкой к фантастике или просто смешанной с нею. Эти тексты мало дают для истории дипломатии, больше - для истории образа: ведь именно на их основании были созданы и распространились парные образы Великого царя и Александра.
