Формулировка предполагает соревнование: "Все македонцы желали найти Великого царя" [112]. Она главным образом стремится подчеркнуть желание Александра добиться единоличной славы, и она не слишком далека от той идеи, которой автор объяснил инициативу перса Спифробата при Гранике: то есть идеи о том, что мономахия - единоличный поединок - может решить исход общего сражения [113]. Диодор действует аналогичным образом, описывая сражение при Гавгамелах и приписывая те же мысли Александру: "Озабоченный тем, чтобы загладить поражение своих войск, Александр бросился на Дария с царским эскадроном и остатком элитной кавалерии" [114].
Даже если бы Арриан ничего толком не сказал по этому поводу, легенда о царском поединке была очень широко известна в его эпоху. Доказательством тому служит пародия, написанная Лукианом. Один из ее персонажей, Самипп, воображает себя новым Александром, завоевывающем Азию, и ставит себя против Великого царя; он даже ранен, как в версии, относящейся к Александру и Дарию:
"Что касается меня, как ты видишь, я собираюсь вступить в личный поединок (monomakhein) с царем: он бросает мне вызов, и скрыться мне было бы абсолютно недостойно... Я ударил его и пробил его и его коня одним копьем! Затем я отрезал ему голову и снял его венец: отныне я царь и все падают ниц передо мной. Пусть все варвары падут передо мной ниц!" (Судно,37)
Факт реального поединка ставится под сомнение Полибием, который по своей привычке приводит крайне рациональное доказательство. Среди всех причин, которые он подвергает критике, есть описание сражения при Иссе, данное Каллисфеном, в котором сказано:
"Говорят, что Александр устроил все так, чтобы предложить личный поединок Дарию, и что у Дария была приблизительно та же мысль по отношению к Александру, но что он затем изменил свое мнение. Но как они узнали друг о друге, где кто находится в другой армии? И куда Дарий направился после этого? Об этом не говорится абсолютно ничего" (XII.22.2).
Легенда была настолько широко распространена, что, согласно Эратосфену, личный поединок изображался в лицах в лагере македонян. Александра проинформировали о том, что в лагере войска разделяются на группы, одна возглавляется "Александром", а другая "Дарием", после чего солдаты сталкиваются, бросая друг в друга комья земли, прежде чем взяться за камни и палки. Александр приказал осуществить следующую постановку:
"Он приказал обоим вождям сойтись в личном поединке. Он лично вооружил одного из предводителей, Александра, а Филот вооружил другого, Дария. Армия наблюдала за поединком и выискивала в нем то, что она считала предзнаменованием грядущего. После жестокой борьбы тот, которого прозвали Александром, вышел победителем и получил в подарок двенадцать деревень, а также право носить персидский наряд. Вот в любом случае то, о чем рассказывает Эратосфен" (Плутарх, Алекс. 31.4).
В ходе пересказа и переработки, естественно, появлялись варианты, которые вызвали сомнения и пересуды. Сообщая версию поединка, высказанную Харесом из Митилены, Плутарх цитирует "письмо" Александра Антипатру, где царь говорит о своей ране, но "не указывает, кем он был ранен" [115]. Рана на бедре также упомянута Квинтом Курцием при описании столкновения - но без упоминания Дария [116], и Диодором - без связи с каким-либо конкретным поединком [117]. Упоминание о подобной ране также приводит Арриан, но без какой-либо ссылки на поединок с Дарием [118]. В описании сражений, где постоянно дрались врукопашную [119], было удобно ввести рассказ о царском единоличном поединке. Кроме того, рана на бедре - мотив, который часто повторяется в легендарных рассказах. Возможно, что легенда об этой ране, вполне реальной, послужила своего рода спусковым механизмом для прочих измышлений.
