Голоса умолкли, а король обмяк и рухнул на пол. Принц бросился к нему и попытался поднять, огонь в камине вспыхнул снова, и в этом дрожащем, резком свете Генри увидел, как растут тени придворных, раздуваются, меняют форму и отступают от стен, будто долговязые черные существа. Тени лежащего на полу короля и принца, который испуганно тряс его за воротник, стали огромными, росли, нависая над ними. Принц пытался привести отца в чувство, он даже не заметил, как черная рука того, кто стоял теперь у него за спиной, потянулась к его плечу. Но тут король со стоном открыл глаза, обвел взглядом комнату – и рука зависла в воздухе.
– Я не хотел, – пролепетал король, и взгляд у него был совершенно ясный. – Что я наделал, я же… Я не хотел. Эдвард…
Но в эту секунду призрачная рука потянулась вперед – и закрыла принцу глаза. Вторая черная фигура выплыла вперед и также закрыла лицо королю.
– Мамочка, – выдохнул Джетт.
Теперь за каждым в комнате стояли темные, почти бесформенные фигуры. Одна за другой они закрывали людям глаза своими бесплотными руками, и Генри понял, что сейчас будет, еще до того, как первый из придворных бросился на соседа и начал колотить его кулаками в грудь. Люди сталкивались, рычали, хватали друг друга за волосы, и ветер теперь гулял по комнате свободно, он подхватил бумаги со стола, опрокинул подсвечник, и пламя сразу перекинулось на скатерть под ним.
Принц и король стояли друг напротив друга в застывших, напряженных позах, как звери перед атакой, и Генри понял совершенно ясно: они сейчас друг друга убьют. Все было, как в той сказке: черные уродливые существа зажимали им глаза, обхватывая их руками и ногами, как огромные пауки. А Генри был оглушен тем, что сказал ему король, – или, точнее, то, что говорило за него в тот момент, – и не сразу услышал, как Джетт отчаянно его зовет.
– Надо бежать! Генри! – Он кричал, тряс его за руку, и Генри обернулся.
Ему казалось, время замедлилось, стало густым, как смола, и каждое движение, каждое слово растягивалось. Он был уверен, что за спиной у Джетта увидит то же существо, что у остальных, но ничего не было, да и, судя по испуганным глазам, Джетт все еще был самим собой.
– Бежим! Ну пожалуйста, бежим! – чуть не плача, повторял он и все пытался дотянуть его до двери, она была совсем близко, но Генри не мог сдвинуться с места. Тени сказали ему, что сегодня он умрет, так зачем бороться?
Эти размышления были почти приятными, затягивали в мягкое, темное забытье, которое тут же разбилось, когда лицо ему обожгло болью. Генри заморгал и пришел в себя. Джетт стоял напротив него, потирая костяшки пальцев, и бормотал:
– Что за человек! Лицо крепче, чем мой кулак! А ну очнись, иначе еще раз попробую!
Генри сипло втянул воздух – и тут прямо в него влетел Уилфред.
– Опоздал! – отчаянно крикнул он. – Генри, я еще в столовой понял, кто это сделал! Я разберусь, а вы тут ничем не поможете! Ищите корону и надевайте сами, ясно?
Неподалеку раздался хруст и дикий крик – одна из придворных дам сломала другой руку. И Генри наконец очнулся.
– Я ее не надену, – одними губами пробормотал он. – Они сказали, я сегодня…
– Делайте, что говорят! – рявкнул Уилфред и толкнул его к двери с такой силой, что Генри вылетел в коридор и растянулся на полу. Тут он понял, что Джетт остался внутри, и бросился за ним, но Уилфред, опять появившийся перед ним, снова с силой толкнул его.
– Идите, – процедил он. – Остальное – мое дело.
Генри застыл. Попытаться разнять людей – или найти корону? А что, если все это прекратится, когда он ее найдет? Она ведь волшебная. Что, если…
И он бросился по темному коридору в тронный зал. С того дня, когда они с принцем устроили засаду на хранителя казны, он помнил, что тронный зал совсем близко. Генри пробежал между двух каменных женщин с ветками в руках, и впереди засияли знакомые двери. Перед ними катался клубок тел: четыре стражника, побросав факелы, били друг друга по лицу. Генри, рванув на себя створки двери, влетел внутрь.
В тронном зале было тихо – тяжелые двери захлопнулись у Генри за спиной, разом отрезав звуки. Остатки изуродованной люстры криво свисали с потолка, как скелет невиданного зверя, и, когда Генри шел к надписи на стене, под ногами у него хрустели стекла.
Мастера были умными. Внимательными. Они знали, что дверь, которую нужно открыть, не обязательно должна быть настоящая. Особенно если она в волшебном дворце, выстроенном лучшими мастерами, дворце, полном загадок.
Это может быть просто нарисованная дверь.
Генри встал прямо напротив рисунка. Краски на нем в полутьме словно поблекли, превратились в разные оттенки серого, но даже сейчас он видел то, что отличало этот рисунок от двух остальных и от настоящего замка.
