На втором этаже еще один зал – с большим круглым столом в центре. Стулья вокруг него были отодвинуты, будто люди уходили в спешке. В дальнем конце зала виднелась узкая дверь, и Генри, перегнав остальных, сразу пошел к ней, но она оказалась заперта. На вид это была обычная старая дверь с замочной скважиной, так что Генри бросился к столу – вдруг ключ лежит там?
На столе нашлись мелко исписанные листы бумаги, перья, флаконы засохших чернил, чайные кружки и полуистлевшая охапка цветов в стеклянной вазе. И конечно, никакого ключа. Генри затравленно уставился на дверь. Он уже понял, что ему сейчас велят сделать, и от страха у него заныло сердце, но он знал, что по-другому не получится.
– Твоя очередь, звереныш, – будто отвечая на его мысли, сказал принц. Он с силой подергал ручку двери, но она не подалась. – Агату ты, видимо, бросил там, но должна же и от тебя быть польза. Твой дар мы видели, а немного уничтожения нам сейчас не помешает. – Принц отошел от двери и приглашающим жестом указал на нее Генри. – Прошу.
– Я… – начал Генри, но так и не смог произнести ни слова.
По лицу Уилфреда он сразу увидел, что тот согласен с принцем, но они ведь не знали, что с ним случится, если он сделает, как они просят. Это будет третий раз, когда он использует свой дар, а Барс говорил, что… Нет, ни за что. Нужно искать другой выход. Генри лихорадочно ощупал дверь, хотя уже видел: выбить ее не получится.
– Что ты тянешь? Не прикидывайся, мы все знаем, на что ты способен, – нетерпеливо сказал принц. – Уверен, ты получаешь немало удовольствия, когда превращаешь вещи в пепел, так в чем дело?
Генри сжал зубы. Он должен сделать это ради остальных, он ведь шел сюда, чтобы помочь им, но…
– Я могу это сделать, – вдруг сказал звенящий голос у него за спиной.
– Ты? – Принц повернулся к Розе и сухо рассмеялся. – И как же ты откроешь дверь, позволь спросить? Своими тоненькими ручками?
– Нет. Букетом.
Все уставились на черный, ломкий остов букета в центре стола. Генри был уверен, что, если коснуться его хоть пальцем, он рассыплется в пыль, но Розу это не беспокоило. Она сняла свои шаткие туфли, поджав пальцы, когда ноги коснулись холодного пола, и подошла к столу.
– Я могу их оживить. Я чувствую, что могу, – твердо сказала она. – Растения очень сильные. Они откроют дверь.
Принц уставился на нее с таким видом, будто с ним заговорил стол.
– Роза, ты девушка, – начал он. – Стой тихо и не лезь в наши дела. Пусть этот умник сожжет дверь и…
Она его не дослушала – взяла со стола вазу и коснулась одного цветка. Он не рассыпался, но и не зацвел. Роза зажмурилась, прикусив губу, будто пыталась заставить цветок вернуться к жизни, на секунду Генри даже показалось, что в глубине хилой, пыльной оболочки вспыхнуло что-то синее и сразу пропало. Роза обессиленно выдохнула и поставила вазу на стол.
– Генри, уничтожай дверь, – мягко сказал Уилфред. – Теоретически то, о чем она говорит, возможно, но на такое ей пришлось бы потратить кучу сил, а она пока и даром-то пользоваться не умеет. Вырастить то, что уже растет, – это одно, но превратить мертвое в живое…
– Не говори мне, что я могу, а что нет, – выпалила Роза, вскинув на него взгляд, и тут же пристыженно опустила голову.
А потом взяла букет двумя руками, осторожно вынув его из вазы, и ломкие, похожие на паутину листья посыпались на пол.
– Мне просто нужно что-то почувствовать, – пробормотала Роза, завороженно глядя на букет. – Разозлиться или испугаться. Или…
Она медленно подняла глаза на Генри так, будто ждала от него чего-то, но он ее взгляда не понял.
– Простите меня, ваше высочество, – тихо сказала она, продолжая смотреть на Генри.
– За что? – утомленным голосом спросил принц.
Вместо ответа Роза шагнула к Генри и аккуратно, чтобы не повредить оказавшийся между ними букет, прижалась губами к его рту.
Генри замер, не зная, куда деть руки. Губы у Розы были теплые, и она касалась ими так бережно, мягко, что он вздрогнул. Сердце заколотилось в горле, словно хотело его задушить, он шумно выдохнул, и губы Розы прижались крепче, подхватывая его дыхание.
Он вдруг почувствовал запах зелени – яркий, свежий, будто в весеннем лесу надломили травяной стебель. Цветы, зажатые между ним и Розой, налились жизнью, потянулись во все стороны, выпустили корни, которые, упав на пол, тут же начали в него врастать. Роза отстранилась, пытаясь двумя руками удержать разрастающиеся цветы и глядя на Генри так, будто он был лучшим, что она видела в жизни, а потом прикоснулась к нему снова. Вблизи ее глаза с пушистыми, будто меховыми, ресницами казались огромными, но вечного испуга в них больше не было. Генри чувствовал силу Розы так, будто она вливалась в него с каждым вдохом.
