– Генри! – крикнул Сван, обхватывая его за пояс и едва не отрывая от земли. – Прости, что мы в прошлый раз поссорились! – Он прижал Генри к груди, и тот терпеливо замер. – Все было так ужасно! Ну и неделька – будет о чем рассказать Хью, когда встретимся! Но теперь все в порядке, да? Король на площади утром всем объяснил, что, если мы будем злыми друг к другу, духи вражды опять захватят город, так что теперь все в городе хотят приютить бездомных, и все к нам подобрели! Меня бабуля вон из того дома целое утро кормит, а я ей помогаю стены от гари отмыть! Король сказал, в башню мастеров завтра всех начнут пускать, чтобы люди свои дары искали! Люди только про это и говорят – там целая книга даров, представляешь? Интересно, там есть что-нибудь про поэтов?
– И тебе привет, толстяк, – весело вставил Джетт, когда Сван умолк, переводя дух. – Хотя стой, ты уже не толстяк! Испытания вернули тебе природную стройность!
Сван и правда осунулся так, что кожа на костях висела, – но его это, кажется, вовсе не печалило.
– Агата мне тоже сказала, что я постройнел. Ну, то есть палочкой по грязи написала.
– Агата? – вскинулся Джетт. – Ты ее видел?
– Она вон там, кому-то чинит выломанную дверь, – показал Сван.
Джетт внезапно начал поправлять костюм, будто не был уверен, что воротник загнут в правильную сторону и все пуговицы на месте. Проведя осмотр своего наряда, он выпрямил спину и двинулся в сторону Агаты, стараясь не хромать. Получалось так себе, и, пройдя несколько шагов, он завернул обратно.
– У нее в руке молоток. Не думаю, что это удачный момент, – пробормотал он.
Генри, взяв его за плечи, развернул и подтолкнул в сторону Агаты.
– С духами вражды ты не трусил, – сказал он, и Джетт с тяжелым вздохом побрел в указанном направлении.
Генри со Сваном издали смотрели, как при виде его Агата распрямилась и сердито покраснела. Кажется, она собиралась его за что-то отругать, но это довольно неудобно, когда не можешь говорить. В конце концов она просто продолжила бить молотком по гвоздю, а Джетт неловко замер рядом, с широкими жестами произнося какую-то речь.
– Ее и правда лишила голоса злая волшебница, – сказал Генри, и Сван вытаращил глаза. – Помнишь, когда мы вернули Сердце, я обещал помочь Агате снять заклятие, а тебе – найти Хью? Прости, Сван. Я раздал столько обещаний и сам не представляю, как их выполнить.
– Я знаю, – кивнул Сван. – Хью и так найдется. Мы же с ним братья, а братья всегда находятся.
Они постояли, глядя на звенящую от веселого гомона площадь, и на каждом шагу Генри видел знакомые лица. Мальчик с даром строителя показывал высокому мужчине, как укладывать на место выломанные из мостовой камни. Силачи из Пенгривилла охапками таскали мусор к единственному оставшемуся костру. На обломках прилавка с той же страстью, что и в Пропастях, целовались парень и девушка, у которых Генри когда-то посоветовали учиться. Бывшие надзиратели из мастерских в рваных мундирах подметали дорогу вдоль озера.
– Красота, да? – улыбнулся Сван. – Король говорил, что, если мы все вместе приведем площадь в порядок до вечера, устроим праздник. Он даже огни Зимнего дня из запасов достанет – в королевском дворце их, оказывается, полно. Ладно, я побегу, меня бабуля ждет!
И он умчался.
Неподалеку от Генри компания знакомых старичков – тех самых, к которым он когда-то спрыгнул с дерева, – разбирала груду мусора, пытаясь определить, что можно сжечь, а что нет, и Генри подошел к ним.
– А я в дальнем конце площади была, но все видела! Честное слово, корона прямо ему в руки упала! – говорила старушка в грязно-красном наряде. – Стоит он с ней в руках, красивый, как Сивард на картинках, а потом к королю подходит и… Мальчик, тебе чего?
– Просто хотел сказать, что если вы мусор разделите на кучи поменьше, по числу людей, и каждый будет разбирать свою, получится быстрее, – сказал Генри.
– Будет он еще уважаемым людям советы раздавать! – проворчал старичок с желтой бородой. – Иди, иди, мальчик, займись чем-нибудь еще, не мешай достопочтенному собранию!
Следующие несколько часов Генри помогал всем подряд: перетаскивал тяжести, чистил, красил. После стольких дней безумных приключений это определенно была приятная работа. А еще Генри понял: лучший способ подружиться с людьми – это делать что-нибудь с ними вместе. Кто-то узнавал в нем разрушителя, уничтожившего прилавки, и пятился назад. Кто-то узнавал того, кто достал корону, и кланялся как заведенный. Генри молча продолжал делать свое дело, и постепенно все начинали относиться к нему просто как к парню, с которым они вместе убирают площадь. От этого Генри чувствовал в груди что-то щекочущее и яркое, что-то похожее на счастье. Ведь именно этого он больше всего и хотел. Не быть героем, не быть злодеем, а просто быть вместе со всеми.
Когда солнце начало клониться к закату, Генри увидел неподалеку от себя что-то странное. Скоро это заметили и остальные, и со всех концов площади полетели крики: веселые, испуганные, удивленные.
– Мама, скриплеры! – заверещала рядом с Генри какая-то девочка.
