Гилби обернулся, чтобы ответить, но тут из леса раздался вой – такой жуткий, что у Генри сердце ушло в пятки. В этом вое было что-то почти человеческое, казалось, вот-вот разберешь слова. А хуже всего было то, что он доносился сразу со всех сторон, будто кольцом сжимал деревню. Из шалаша, оставшегося позади, послышался многоголосый вопль ужаса.
– Уже две ночи не дает им спать, – мрачно пояснил Гилби. – Какая-то тварь бродит вокруг деревни, но не показывается. Меня чутье привело – две недели направляет туда, где нужна помощь. Ждите тут, а я придумаю способ одолеть это существо. Когда вернемся, скажем, что победили вместе, и вас оставят на ночлег. По рукам?
– Мы согласны, – быстро сказал Генри.
Он не собирался влезать в неприятности, а Эдварду такая зверюга точно не по зубам. Если уж они встретили настоящего белого рыцаря – тем лучше, пусть трудится. Но одного Генри не учел: за последние дни самолюбие Эдварда, кажется, пережило слишком много ударов.
– Я тут не останусь, – отрезал он, вытаскивая меч. – Эй, чудовище! Кем бы ты ни было, я бросаю тебе вызов! Я сын короля и не дам очередному простолюдину отнять мои подвиги.
Он презрительно кивнул на потрепанную одежду Гилби, но если Эдвард надеялся его смутить, ничего не вышло: Гилби подъехал к нему, сощурившись, как змея.
– Тут не столица, ваше высочество. И я последний раз говорю: вы и ваш дурачок останетесь здесь, иначе сильно пожалеете.
– Как ты смеешь раздавать мне приказы? – важно спросил Эдвард и первым поехал в лес.
– Я тут подожду, – крикнул Генри ему вслед, и Эдвард глянул на него так, будто голову ему сейчас открутит.
– Ты едешь за мной, – отрезал он, и Генри нехотя повиновался.
Если нарушит приказ – Эдвард наверняка разорвет уговор и не отдаст ему цветок памяти, и тогда все будет зря.
– А факелы нам с собой нельзя попросить? – спросил он, кивнув на уютно подсвеченный изнутри шалаш из шкур.
– Для факелов нужно масло, – натянуто ответил Гилби. – Это роскошь, а у них тут даже мыла нет – они стригут волосы под корень, чтобы в них насекомые не заводились.
– А что стало с той деревней, которая была красивой? – громко спросил Генри.
Разговаривать во весь голос на охоте было глупо, но в глубине души Генри надеялся отпугнуть существо. Месяц назад он бы не поверил, что будет трусливо избегать опасности, но теперь все изменилось. Теперь он сам мог превратиться в опасность, если не сможет держать себя в руках.
– Они мне рассказали, что деревянное Хлебосолье сгорело двести пятьдесят лет назад, – ответил Гилби. Почему-то его тоже не волновало, что они спугнут добычу. – У их предков не осталось вообще никаких старых вещей – сами едва спаслись. По местной дороге к тому времени давно уже никто не ездил, и в паре километров к северу от старой деревни они решили построить новую – прямо на дороге, чтобы далеко камни не тащить. Из дерева строить побоялись: вдруг опять сгорит. В хижинах они только спят – говорят, зимой там довольно тепло, – а едят и проводят время в шатре. Раз в год старейшина ездит в ближайший городок, отвозит ячмень и тыквы, которыми они платят королю налог, а часть урожая меняют на самые нужные вещи и…
Генри остановился. Он уже давно не слушал. За ближайшей полосой деревьев кто-то был, кто-то следил за ними, а Гилби продолжал рассуждать как ни в чем не бывало. Генри не представлял, как тот ухитрился исполнить свои рыцарские обязанности в предыдущие три раза, потому что было ясно: охотник из него так себе. И Генри совершенно ясно представил, что будет дальше. Существо, ждущее за деревьями, сейчас бросится на них, Гилби и Эдвард запаникуют, кони понесутся в чащу и в темноте выколют себе глаза ветками. В его воображении все это выглядело так ужасно, что он сжал кулаки. Отец учил его не тянуть с решениями. Генри вдохнул глубже, успокаиваясь, и нащупал в сумке нож.
Чувство опасности вспыхнуло сильнее, и он, изо всех сил стараясь, чтобы пульс не ускорился, спрыгнул с лошади и бесшумно понесся туда, откуда слышал чье-то дыхание. Лучше уж напасть первым, чем ждать, когда тебя застанут врасплох. Может, тогда ему удастся не выйти из себя.
Он различил среди деревьев чей-то силуэт и бросился на него, стараясь думать об Алисии и жителях деревни, о том, что спасет их, главное – хладнокровие, только не злиться, только не… Генри уронил кого-то на землю и прижал к его шее нож, мимоходом удивившись, как это существо похоже на человека. В ту же секунду оно издало такой вопль, что Генри чуть не оглох.
На него смотрел перепуганный верзила, сжимавший в руке предмет, который Генри тут же узнал. Рог громкоговорения – старинный предмет для усиления голоса. Генри убрал нож и сел на землю. Он все понял.
– Гилби, ты что творишь? – рявкнул верзила, бросая рог на землю. – Кто это такие?
Гилби подъехал к ним и спешился, враждебно глядя на Генри.
– Нет никакого существа, – сказал Генри, увидев, что Эдвард медленно пробирается к ним, отводя ветки на пути коня. – Они… Есть какое-нибудь слово для людей, которые выманивают у других деньги или еду, заставляя их верить в то, чего нет?
