– Я сделал то, что нужно. Использовал самого бесполезного члена группы, чтобы проверить хорошую теорию. Будущему королю надо бы знать, что иногда нужно принимать тяжелые решения, разве нет? – пожал плечами отец.
Пару секунд Эдвард зло смотрел на него, а потом опустил взгляд. Лотта вздрагивала, обхватив себя за плечи, и Эдвард хотел было тронуть ее руку, успокоить, но сдержался. «Ну конечно, во дворце к девушкам не положено прикасаться», – подумал Генри.
И сразу же вспомнил кое-что еще: свой первый день во дворце. День, когда он впервые увидел ножницы: в ванной комнате, где Уилфред привел в порядок его волосы.
– Мы идиоты, – одними губами проговорил Генри. – Ножницы. Мудрецы. Эдвард, зачем те старики отстригали себе волосы?
– В знак того, что прощаются с суетой и отныне могут придать себе любую форму. Ножницы – символ изменения, – пожал плечами Эдвард – и замер. До него дошло. – Что? Я не буду стричься! Это глупо!
Но Генри уже подошел к обезьяне и, опустившись на колено, наклонил голову. В ту же секунду холодная каменная лапа коснулась его затылка, а вторая щелкнула ножницами. Генри закрыл глаза. Он сразу почувствовал, что обезьяна не хочет его поранить, и старался не дергаться, только ежился, когда холодный металл касался головы. Уилфред возился с его прической добрых полчаса, но каменная обезьяна, к счастью, уложилась в несколько минут: ножницы щелкали с невероятной скоростью. Закончив, она надавила лапой ему на лоб, и Генри отстранился. Обезьяна улыбалась ему так, будто знала про него все, даже плохое, но не сердилась, – а затем подалась назад и замерла в той же позе, что и раньше.
Генри встал и осторожно шагнул в пещеру. Преграда исчезла, но, когда отец попытался пройти следом, он снова натолкнулся на стену, и Генри вернулся назад. Он надеялся, что остальным стричься не придется, оттого и пошел первым – ему уж точно было наплевать, какой длины у него волосы, – но, видимо, пещера впускала только тех, кто подвергся обезьяньей стрижке.
– Самое бессмысленное испытание, какое я только видел, – фыркнул отец и спокойно опустился на колено.
Обезьяна сразу ожила, и несколько минут слышно было только деловитое щелканье ножниц. Когда отец поднялся, Генри пришло в голову, что без волос он выглядит другим – мощный череп и выступающие кости на висках делали его лицо властным и жестким, куда больше похожим на короля Освальда, о котором детям рассказывают страшные сказки.
– Ну все, Генри, заходим, – весело сказал отец, на пробу сделав шаг в пещеру и обратно. На этот раз ничто ему не помешало. – А вы двое ждите тут, любуйтесь аметистами, можете попытаться отколоть парочку. Не увидите, как я убью тварь, но не заставлять же ради этого зрелища стричься под корень юную даму и прекрасного принца. Женщинам и членам королевской семьи не пристало ходить без волос.
– Он прав, – кивнул Генри. Он весь был сосредоточен на одном: затолкать подальше внезапное подозрение, что отец хочет как-то подставить его, потому и пытается всю дорогу избавиться от остальных. Хуже всего было то, что Генри и правда готов был рискнуть жизнью, только бы убедиться, что отец ему не врал. – Мы пойдем внутрь, а вы сидите здесь, это безопасно.
На лице Лотты проступило облегчение.
– Я все равно не уверена, что от меня был бы толк. По дороге я пыталась вызвать птиц, и ничего не вышло. В Злобных скалах птицы вообще не водятся – они, кажется, прилетали ко мне через тот ход, по которому можно выйти куда угодно. Простите, я знаю, что от меня никакой другой пользы нет, но я не понимаю, как сделать так, чтобы они пришли. Я вас подожду.
Эдвард ни за что не расстался бы со своими прекрасными волосами, так что его Генри даже спрашивать не стал и просто шагнул вслед за отцом под свод пещеры.
– Подожди секунду, – вдруг сказал Эдвард, и Генри нехотя остановился. – Я не знаю, что делать: рваться за вами или остаться тут. И мне нужна твоя помощь.
Отец потянул Генри дальше, но тот не сдвинулся с места.
– Слушай, Генри, – Эдвард заговорил быстрее, – ты не самый приятный человек на свете, но у тебя поразительное чутье. Я все думаю: может, Барс поэтому тебя и выбрал? Мне всегда надо лет сто подумать, чтобы решить, как правильно поступить. А ты просто знаешь. Говорят, мудрецы могли доставать ответ на любой вопрос прямо из мира волшебства, и мне иногда кажется, что ты делаешь то же самое. Но в этот раз ты не сосредоточился, я по лицу видел. А мне нужно, чтобы ты точно сказал нам с Лоттой: ждать здесь или пойти с вами? Я хочу быть уверен.
Генри поднял брови. Он бы в жизни не поверил, что Эдвард такого высокого мнения о его способностях.
– Ты меня послушаешься, что бы я ни сказал? – уточнил он.
– Да, – с достоинством ответил Эдвард, наклонив голову.
