— Его все-таки кто-то видел с танкистами, точно, — постукивая кулачком по столу, настаивала Прасковья Яковлевна. — Видел тот, кто остался живым. Понимаете, звуки сражения в селе слышали многие, и назавтра мальчишки могли сколько угодно хвастать, что помогали советским бойцам и поэтому Славгород стал свободным. Вряд ли эти фантазии могли представлять настоящий интерес для фашистов.
— Кто же это мог быть, а?
— Ну, допустим, там сразу за мостиком Караси живут… У них во время войны был склад оружия и, главное, — явка.
— Да если бы только почувствовалось неладное, я бы спрятала Колю на хуторах, — Надежда Николаевна вытирала повлажневшие глаза и словно переносилась в тот март 43-го... — Никакая собака не нашла бы. Но ничего же такого не было, вот в чем дело.
— Получается, что действовал профессионал.
— Кто?
— Скрытый враг это был — немецкий информатор, — невозмутимо разъясняла Бачуриной Прасковья Яковлевна.
Статью, на которую сделана ссылка, писали люди простые, в писательстве неискушенные, поэтому слог у них получился несколько туманный, порой неточный. Подтверждением служит то, что там почему-то не приведена дата расстрела… Это очень странно! Ну, как это — в энциклопедии сообщается исторический факт, описывается, а дата не приводится, тем более что она известна?! Полагаю, это сделано далеко не просто так… А вдруг авторы специально выражались обиняками? Они, например, написали, что Николаю Федоровичу Бачурину, когда он беседовал с танкистами, «помогал комсомолец В. Джеболда». Это что-то новенькое! Или этой фразой они намекнули на некое обстоятельство, о котором не могли писать открыто?
Ведь сразу же возникает вопрос: почему этого комсомольца В. Джеболду фашисты не арестовали, не мучили и не расстреляли, если он помогал? Его нет в списках погибших! Как немцы могли узнать о Бачурине и не узнать о его помощнике, если эти парни были вместе? Как и чем мог помогать смелому комсомольцу Джеболда? И кто же стал причиной трагедии: Николай Федорович, своим молчанием спасший Джеболду, или Джеболда предал погибшего Николая Федоровича, а сам остался в тени?
Это почти риторические вопросы, не требующие ответов по причине очевидности. И вообще, это написано не с целью поиска немецкого осведомителя, а для того, чтобы показать, как можно погибнуть, а то и других погубить, одной только беспечностью в опасных обстоятельствах. Конечно, 17-летний герой, как видно из дальнейших событий, держался мужественно. Но… как же не помешало бы ему скрыться из Славгорода после встречи с танкистами! Бесконечно жаль, что тут он проявил… все ту же слепую отважность. Да и мать его тоже.
Видимо, в душе она укоряла себя за это, потому что прожила недолго, умерла от сердечного приступа, едва выйдя на пенсию. До появления книги «История городов и сел Украинской ССР» она не дожила. Так, видимо, и не узнала хотя бы намека на правду о сыне.
Эта история в Славгороде не забыта и поэтому ради истины должна быть досказана до конца. Автор этой книги была близко знакома с Сидоренко Николаем Николаевичем, многолетним председателем Славгородского сельсовета и автором указанной здесь статьи, на предмет которой мы с ним много беседовали, особенно в последние годы его жизни{43}. Автор спросила его о Джеболде: откуда он взялся, кто он такой и чем помогал Бачурину?
— Сбором материала и написанием статьи занимался Александр Григорьевич Пиваков{44}, — пояснил Николай Николаевич. — Моей задачей было обеспечить ему доступ в архивы и найти людей, с которыми он хотел побеседовать, свидетелей. Так вот фамилии Джеболда я лично не встречал.
— Не мог же Пиваков ее придумать!
— Может, в архивах вычитал, а скорее всего, услышал от людей. Тогда еще были живы те, кто знал правду про партизан. Ну, и про провокаторов да предателей тоже…
— Да-а, молодец Александр Григорьевич, сумел намекнуть потомкам о своих находках и догадках, — только и оставалось сказать в ответ.
— А Николая Бачурина я знал, — Николай Николаевич тяжело вздохнул. — Шустрый был парнишка. Жалко его. Правда, он все равно не избежал бы расстрела, если 14-летних всех подчистую забирали…
— Так хоть бы не намучили перед этим… Эх, убежать бы ему вовремя из села, ведь, может, той встречей с танкистами Бог об этом и намекал — спасал от расстрела… А он не понял. Беспечность!
Но не только люди, неаккуратные в общении, представляли угрозу, когда пришел враг. Были и настоящие провокаторы, намеренно подводящие людей под неприятности и регулярно докладывающие немцам о том, что из этого получалось. Где они брались и как появлялись, провокаторы?
Об этом, в частности говорит факт из жизни Георгия Прокофьевича Николенко. Георгий Прокофьевич сообщил его своей родной племяннице Любови Борисовне 24 августа 2001 года. Тогда они собрались по случаю десятого дня рождения Украины и в семейном кругу отмечали выступление Любови Борисовны на митинге, где она читала свои произведения и где ей от лица администрации Славгорода преподнесли хлеб-соль.
