За этим «увильнул» многое скрывается, о чем Алексей Яковлевич говорить не хотел. Естественно, он увильнул, потому что постоянно прятался в полях и не жил дома. Если бы абверовец-вербовщик добрался до него и взял с него подписку о согласии работать на немцев, то Алексею прятаться бы не пришлось — таких парней в угон не брали.
Не подозревая, что угон будет осуществляться несколькими отдельными партиями, и полагая, что дело это закончилось первыми угнанными, Алексей перестал прятаться и попал-таки во вторую партию.
В апреле 1943 года на станции Синельниково стоял поезд, в котором находилось 256 отправлявшихся в Германию молодых людей. Райком — секретарь подпольного райкома партии В. И. Иваненко — направил на станцию агитаторов. После проведенных бесед вся завербованная молодежь, за исключением 6-ти человек, разбежалась. Вообще синельниковские партизаны действовали смело и напористо. Поэтому везти новую партию угоняемой молодежи через Синельниково фашисты поостереглись и повезли их через Запорожье.
Алексей Яковлевич рассказывал:
— Меня забрали вторым потоком и увезли в Запорожье. Держали нас на заводе «Запорожсталь». Оттуда — в эшелон и в Германию. Из-под Белой Церкви — станция такая и городок — я бежал. Я и Иван Небаба, тоже наш, славгородский парень... Нас потом развела судьба. Во всяком случае, бежали мы вместе. И был еще третий парень, но не наш, не славгородский, поэтому я не помню его фамилии. Мы сбежали. И дошли до Днепропетровска.
Очень лаконичный рассказ.
Между Белой Церковью и Славгородом лежат километров 400, если считать по прямой. Получается, Алексей с Иваном Небабой и их третий неизвестный попутчик преодолевали это расстояние вместе? Сразу после побега они шли втроем, пока не дошли до Днепропетровска, и лишь потом разделились и выбрали разные дороги? Это вряд ли так. Ведь они шли по оккупированной территории, да еще в сторону фронта, да еще в тот период войны, когда немцев гнали взашей, — все это для бдительных оккупантов представляло угрозу: вдруг эти юнцы являются диверсантами! Немцы не любили необъяснимых поступков, праздных прогулок со стороны подневольного населения. Они в каждом видели партизана.
Скорее всего, беглецы уклонились в разные стороны сразу, как только поняли, что так будет безопаснее. Где это случилось — неизвестно. Главное, что вовремя.
Но нас интересует Алексей. Шел он осторожно, предпочитая обходить селения и передвигаться по безлюдным местам. Хотя и там были свои риски — немцы в любых щелях искали подрывников и парашютистов. Правда, при его росте, что был чуть ниже среднего, при щуплости телесной оболочки и легкого прихрамывания на больную ногу он больше походил на сироту-заморыша, а не на грозного воителя с бомбами. Возможно, такая внешность не раз выручала его в некоторых ситуациях так, что он и сам об этом не знал. Например, случались люди, которые подвозили его на транспорте — все же это была помощь.
Экипированный из дому так, чтобы прожить пару недель в автономном режиме, Алексей имел под рукой все, вплоть до соли и спичек, чтобы не пропасть с голоду. Взятые еще из дому запасы еды, а также наши леса и лесополосы, богатые ягодами и грибами, которые он запекал на костерках, подкрепляли его силы.
Все же иногда он приближался к людям, чтобы в огородах нарыть картошки или свеклы — в запеченном виде это была прекрасная еда. Подростки даже дома, гуляя в лугах и на толоках, запекали эти овощи и лакомились ими.
Алексей направлялся домой, где оставалась Мария, главная притягательная сила. Он не знал, что пока дойдет до места, ее с последней партией заберут в Германию и их жизненные пути разойдутся навсегда.
Но вот он начал слышать грохотание фронта, проступающее все более явственно при приближении к Днепропетровску. И понял, что идут бои за Нижнеднепровск — поселок в восточной части левого берега Днепропетровска, где расположен один из крупнейших сортировочных железнодорожных узлов. По этой причине данную часть Днепропетровска иногда называют Днепропетровск-Узел.
Он остановился, раздумывая, в какую сторону пойти и возможно ли вообще обойти этот участок фронта. И тут услышал женский голос, обращенный явно к нему:
— Куда тебя несет, сынок? Тикай скорее из города, потому что скоро здесь очень жарко будет.
Он оглянулся и увидел женщину, тут же отбежавшую от него, испугавшуюся его бездонного взгляда темных, как безлунная ночь, глаз.
— Вот и я вижу, что идут сплошные бомбежки. Самолеты в небо поднялись и наши, и немецкие. И все туда же, в Узел этот, кидают металл, — сказал Алексей с улыбкой. — А вам спасибо за предупреждение.
Алексей понял, что фронт ему пересечь не удастся, слишком тут плотный огонь везде. Значит, надо залечь где-то в тихом уголке и переждать, пока фронт пройдет через него сам. Место, куда он попал, для этого не годилось — не мог же он просто оставаться посреди улиц и дорог, нужно было искать человеческое жилье. Хотя бы нору какую-нибудь.
